Может, и видит. Захаров уже ничему не удивлялся.
— Они пойдут за тобой?
Голос Хозяина прозвучал негромко, но в тишине салона каждое слово было отчетливо слышно.
Захаров помолчал, подбирая ответ.
— Они пойдут за новыми ногами, господин. За руками, глазами, за шансом снова почувствовать себя людьми. А когда почувствуют силу…
Он сжал стальной кулак так, что сервоприводы тихо взвыли.
— … пойдут и в ад. За вами.
Калев не ответил. Захаров чувствовал на себе его задумчивый взгляд.
— Но нам нужен чистый тыл, — продолжил он. — Тридцать калек и новобранцев я превращу в солдат, но какой толк, если нам в спину ударят свои? В городе слишком много глаз. Шпионы Громова, продажные менты, просто трусы, которые побегут сдавать за помилование.
Пауза.
— Мы едем их выкалывать, — сказал Воронов.
Это была констатация факта. Захаров кивнул и отвернулся к окну.
«Аурелиус» свернул в переулок, оставляя позади освещённые улицы. Впереди темнел промышленный район — склады, мастерские, забегаловки.
Где-то там прятался человек, который станет их палачом.
Вывеска «Ремонт обуви» висела криво, одна буква не горела. Витрина была заклеена пожелтевшими газетами изнутри, на двери болтался замок, который не открывали минимум год.
Идеальное место, чтобы спрятаться. Или сдохнуть.
Захаров покосился на Воронова. Тот стоял чуть позади, сложив руки за спиной, и разглядывал вывеску с выражением лёгкой скуки. Будто они пришли не за человеком, а за ботинками.
— Там подвал, — сказал он. — Вход через заднюю дверь.
Захаров кивнул и двинулся в переулок.
Задняя дверь оказалась деревянной, но с хорошим замком. Для обычного человека серьёзное препятствие, а для Захароватри мгновения работы.
Он ударил ногой прямо в замок.
Дверь хрустнула и надсадно скрипя открылась. Захаров шагнул через порог, держа пистолет наготове.
Тёмный коридор, запах пыли и старой бумаги. Лестница вниз, тусклый свет из подвала. Он спустился, перешагивая через две ступени, и остановился у входа.
Подвал был набит бумагой.
Стеллажи до потолка, папки, коробки, связки документов. В углу продавленный диван, на столе кружка с остывшим кофе, пепельница, заваленная окурками.
Посреди этого бумажного царства стоял человек с пистолетом.
Худой, сутулый, в растянутом сером свитере. Немытые волосы, щетина, круги под глазами. На вид бухгалтер, которого жизнь пережевала и выплюнула. Или бомж, который нашёл себе уютную нору.
Но ствол, лежавший в его руке не дрожал.
Захаров отметил это профессиональным взглядом.
— Стоять, — голос Крайнова был хриплым от долгого молчания. — Ещё шаг — стреляю.