И внезапно… нашёл.
Это была словно острая боль, накатывающая волнами — паника на грани истерики. Алина — Даниил узнал её эмоциональный почерк, уникальный как отпечатки пальцев. А рядом — ледяная решимость, смешанная с яростным отчаянием — кто-то, кто смотрел смерти в лицо и отказывался отводить взгляд. Лина — даже в таком положении она казалось, не боялась, готовая стереть все помехи.
— Я нашел их! — Даниил распахнул глаза. — Тридцать пятый этаж, северное крыло! Они живы, но их зажимает!
Калев посмотрел на него коротким оценивающим взглядом, кивнул и бросился вверх по лестнице, больше не сдерживая темп. Даниил побежал следом, задыхаясь от дыма и жара, чувствуя, как горят лёгкие и слезятся глаза.
Позади остались крики пожарных, выносящих людей из здания.
Тридцать пятый этаж встретил их стеной огня — сплошной бушующей преградой от пола до потолка, которая ревела как живое существо и выбрасывала протуберанцы навстречу незваным гостям. Маго-огонь чувствовал их приближение и злился, набирая силу, готовясь сожрать наглецов, посмевших вторгнуться в его владения.
Калев даже не замедлил шаг.
Он поднял руку небрежным жестом, словно отмахивался от надоедливой мошкары. Даниил мог наблюдать, как внутренняя структура пламени начала меняться — векторы, эти невидимые обычному глазу линии силы, из которых состояла любая магия, изгибались и закручивались, подчиняясь чужой воле. Стена огня заколебалась, потеряла форму, а потом начала сворачиваться сама в себя, сжимаясь в тугой раскалённый жгут.
Рёв пламени превратился в вой, когда огненный смерч метнулся прочь, вылетел в выбитое окно и растворился в вечернем небе. Закопчённый проход, с оплавленными стенами открылся.
Густой дым всё ещё клубился, забивая лёгкие и глаза. Калев щёлкнул пальцами, и Даниил ощутил, как теперь пламя сжалось, а потом схопнулось, создав воронку, которая словно гигантский насос всосала дым из коридора одним мощным потоком и вынесла его наружу через разбитые окна. Впервые за всё время Даниил смог нормально дышать и видеть дальше чем на пару метров.
Он бежал следом за Калевом, не отводя взгляда от его спины. Дорогой пиджак господина Воронова дымился в нескольких местах, ткань прогорела до подкладки, и сквозь дыры виднелась белая рубашка, покрытая пятнами копоти. Раньше Даниилу казалось, что это существо из другого мира, которому неведомы слабость и усталость, которое может всё и которому всё нипочём.
Но сейчас, вблизи, он впервые увидел нечто другое.
После каждого магического жеста пальцы Калева мелко дрожали — едва заметно, на долю секунды, но Даниил замечал. Очевидно, ритуал в Котовске выпил его до дна, опустошил резерв почти до нуля, и то, что сейчас выглядело как божественная мощь, было голой нечеловеческой волей, которая заставляла истощённое тело двигаться вперёд. Упрямством существа, которое отказывалось признавать поражение.