Жадный, голодный язык пламени вырвался навстречу, потянулся к живой плоти.
Воронов сделал ленивый жест кистью, словно отмахивался от назойливой мухи.
Воздух перед ним уплотнился. Даниил увидел своим новым, обострённым восприятием некий вектор силы, направленный на пламя.
И в итоге пламя… просто вмяло обратно в холл — чудовищным давлением, загнало в глубину, как злого пса в конуру. Проход освободился.
Калев шагнул внутрь и исчез в чёрном облаке.
— Глеб, периметр! — крикнул Даниил, хватая Мурзифеля и бросаясь следом. — Не пускай никого за нами!
Жар ударил в лицо как открытая печь. Даниил натянул куртку на голову и нырнул в ад.
Внутри здания был настоящий ад, с температурой, от которой плавился металл, и пламенем, которое вело себя как голодный хищник.
Маго-огонь кидался на всё живое, тянулся к Даниилу жадными языками, словно чуял его присутствие и хотел попробовать на вкус, но там, где прошёл Калев, огонь отступал, и в образовавшийся коридор хлынули пожарные — Даниил слышал их крики и топот за спиной, видел, как они растекаются по этажам, вытаскивая тех, кто застрял в ловушке раньше недоступных кабинетов.
Калев не обращал на них внимания. Он шёл вперёд, раздвигая огонь как занавес, и Даниил видел теперь как именно это происходит. Внутренняя структура пламени, его магические векторы, искажались при приближении господина Воронова. Он фактически менял саму суть стихии, перестраивал её архитектуру и заставляя расступаться.
Лестничные пролёты превратились в раскалённые туннели, перила оплавились и стекали вниз тягучими каплями. С каждым этажом пожарных за спиной становилось меньше — они оставались позади, эвакуируя раненых, а Калев поднимался всё выше, туда, куда без него не добрался бы никто.
На площадке тридцатого этажа он остановился.
— Слишком много помех, — голос Калева был хриплым от дыма, но таким же ровным, как всегда. — Огонь сильно фонит магией. Я не чувствую их сигнатуры.
Простая констатация факта, произнесённая тоном инженера, столкнувшегося с технической неполадкой. Сразу после тяжёлого ритуала в Котовске неудивительно, что его тонкое магическое чутьё отказывало.
Давай, эмпат! — Мурзифель вонзил когти в грудь сквозь куртку, и боль помогла Даниилу сосредоточиться. — Отрабатывай хлеб! Найди их — это твой шанс!
Даниил зажмурился, отключая внешнее слой за слоем, как учил его кот. Жар, треск пламени, едкий дым — всё отступило на задний план, стало далёким и неважным. Он потянулся сознанием вверх сквозь этажи горящего здания, отсекая белый шум паники с улицы, отголоски боли раненых, хаос чужих эмоций.