Очередные учебные бои. Очередная демонстрация того, что Ракша Канвар называл «истинным путём воина».
Её простое белое платье развевалось на ветру, когда она спешила по каменной галерее, соединяющей жилые покои с медицинским крылом.
Длинные рыжие волосы были собраны в тугой узел на затылке. Никакой косметики, никаких украшений. Зачем? Здесь её никто не видел. Здесь она была призраком.
Хотя, конечно, даже так, её лицо всё равно оставалось безупречно красивым.
Простота будто бы лишь подчёркивала идеальную от природы внешность Вийон.
С арены донёсся новый звук, металлический лязг, затем крик боли.
Анжи сжала губы и прибавила шагу.
Не смотри. Не думай об этом. Просто иди.
Но мысли всё равно проникали в её сознание, яркие и болезненные, как незаживающая рана.
Там, на арене, сражались подростки и молодые юноши. Примерно от шестнадцати и до двадцати трёх лет. Дети, по сути. Дети, которых заставляли убивать или быть убитыми.
Не всегда друг друга, хотя и такие поединки случались, «до первой крови», как говорили наставники. И порой эта «первая кровь» означала потерю руки или выбитый глаз.
Но чаще их выпускали против монстров.
Настоящих, диких, смертоносных тварей, которых Канвары привозили из глубин Синда. Снежных львов с золотистой шкурой и клыками длиной в ладонь. Горных грифов, чьи когти могли разорвать человека пополам. Каменных змей, чей яд превращал кровь в камень за считанные минуты.
Ракша верил, нет, был абсолютно убеждён, что только настоящая опасность, настоящий страх смерти могут раскрыть истинный потенциал мага. Только когда ты стоишь на грани между жизнью и смертью, твой дар пробуждается полностью.
И поэтому арена монастыря Белого Облака больше напоминала древний колизей, чем учебное заведение.
Анжи прошла под каменной аркой и толкнула массивную дверь госпиталя.
Её сразу же захлестнула волна звуков, запахов и чужой боли.
Госпиталь представлял собой длинный зал с высокими сводчатыми потолками и рядами узких коек вдоль обеих стен. Большие окна пропускали утренний свет, но даже он не мог развеять атмосферу страдания, пропитавшую это место.
Раненых было много. Слишком много.
На ближайшей койке лежал юноша лет шестнадцати, его левая рука была изуродована, кожа содрана, обнажая мышцы и осколки костей. Рядом другой подросток стонал, прижимая к животу окровавленную ткань. Третий вообще не двигался, его лицо было бледным как мел, а из глубокой раны на шее медленно сочилась кровь.
Местные лекари, трое мужчин и две женщины в серых халатах, метались между койками, накладывая повязки, вливая зелья, пытаясь остановить кровотечения. Все они были магами-целителями, обученными, опытными.