Она была инструментом. Полезным, но безликим.
И с каждым исцелённым подростком она чувствовала, как ловушка сжимается теснее.
Потому что она понимала.
Канвары позволяют себе эти чудовищные тренировки именно потому, что она здесь. Потому что знают, маг Вийон вне категорий может вылечить практически любую рану, пока человек ещё жив.
Без неё эти мальчики умирали бы. Десятками. Сотнями.
И Ракша был бы вынужден умерить свою жестокость, потому что даже его ресурсы не безграничны. Даже он не может позволить себе терять учеников и сыновей с такой скоростью.
Но она здесь.
И поэтому он может калечить их безнаказанно. Потому что она всё исправит.
Она — его соучастница в этой бойне.
Анжи сжала кулаки, чувствуя, как внутри поднимается знакомая волна отчаяния и ярости.
Она могла бы отказаться. Просто не лечить их. Позволить им умереть.
Тогда, возможно, Ракша изменил бы свои методы.
Но для неё это значило, что придётся обречь многих на смерть, когда она могла бы им помочь. И Анжи никогда не находила в себе смелости решиться на это.
Эти мальчики, они не выбирали свою судьбу. Почти все они были частью чудовищного генетического эксперимента Ракши по выведению идеальных боевых магов. Их использовали, ломали, выжимали из них всё.
И когда она смотрела на них, она видела Симона.
Её сына, который тоже мог бы лежать на одной из этих коек, истекая кровью, если бы не сбежал.
Она не могла позволить им умереть.
Даже если это делало её соучастницей.
Даже если это означало, что этот бесконечный круговорот жестокости будет продолжаться.
Когда последний раненый был стабилизирован, Анжи покинула госпиталь так же тихо, как и вошла.
Никто не проводил её взглядом. Никто не попрощался.
Она шла по галерее обратно к своим покоям, и вечернее солнце окрашивало белые стены монастыря в оттенки золота и розового.
Красиво.
Когда-то она любила закаты. Там, в Вийон-де-Тур, где она была ещё свободна.
Подумать только, раньше она считала, что сестра — это худшее, что может с ней случиться.
Теперь закаты только напоминали ей о том, что прошёл ещё один день. И она всё ещё здесь. Всё ещё в клетке.
Анжи свернула в боковой коридор, ведущий к самой защищённой части монастыря. Её покои находились в северном крыле, в башне, окружённой множественными барьерами и защитными артефактами.
Ракша хотел быть уверен, что она никуда не денется.
И она действительно никуда не делась. Куда ей идти? Она не знала, где Симон. Не знала, жив ли он вообще.
А Катарина… после того, что Анжи натворила, сестра точно не станет обращаться с ней лучше, чем Ракша.
От одной только мысли об этом, её сковывал ледяной ужас.