— Мы никого не убиваем, — говорю я. — Мы спасаем их. Если только ты не хочешь рассказать нам, как обратить процесс вспять, не убивая изначальные души?
Он пристально смотрит на меня.
— Это невозможно, — его тело обмякает. — Вы чёртовы монстры.
Я думаю об этом.
— Да, — соглашаюсь я. — Возможно, я и есть монстр. Но у меня доброе сердце, — впервые за долгое время я действительно верю, что это так.
***
Мы выходим на свежий воздух, разношёрстная компания вампиров и человеческих детей. Площадка окружена синими мигалками.
— Знаешь, — комментирует Уильям, обнимая хромающую Билли, — это было очень весело.
Я приподнимаю брови.
— Весело?
Он пожимает плечами.
— Да. И внутри у меня сплошь такие тёплые и пузырящиеся чувства, — он поджимает губы, как будто никогда раньше не испытывал подобных эмоций. — Мне это нравится. Я думаю, что буду заниматься этим и дальше.
Я совершенно сбита с толку.
— Нападать на подземные лаборатории?
— Нет. Помогать кому-либо. Людям, — он указывает на кого-то из детей. — Я буду бороться с преступностью. Не дам любому ребёнку где бы то ни было стать настолько уязвимым, чтобы с ним могло что-то случиться. Что-то в этом роде.
Я думаю о женщине, которую несколько дней назад подслушала в газетном киоске, принадлежащем ведьмам.
— Может быть, — предлагаю я, — тебе стоит найти местное сообщество и интегрироваться в него. Помогать им и жить среди них, чтобы по-настоящему знать, что происходит.
Он задумчиво кивает.
— Мне нравится эта идея.
Мы улыбаемся друг другу. Может быть, всё-таки есть надежда на будущее вампиров.
Фоксворти выходит из толпы полицейских.
— Ты же знаешь, я не одобряю самосуд, — начинает он.
Я раздражённо вздыхаю.
— Да ладно тебе.
— Ты не дала мне закончить. Я не одобряю этого, но ты молодец, — он похлопывает меня по руке. — Я получаю отчёты из МИ-7. Внезапно у них под стражей оказалось много сбитых с толку подростков, и это благодаря тебе. Я горжусь тобой.
Я быстро моргаю. Я не уверена, что он запоёт то же самое, когда увидит, что мы оставили в лаборатории.
— Э-э… спасибо, — Николлс за его спиной закатывает глаза. Я стараюсь не улыбаться. Некоторые вещи никогда не меняются.
— Тут кое-кто приехал, — говорит он.
Из одной из ожидающих полицейских машин появляется женщина. Она делает неуверенный шаг, затем другой, как будто не уверена, правильно ли поступает. Её муж, держа на руках малышку Хоуп, тоже выходит.
Элис подавляет рыдание.
— Мамочка?
Этого достаточно. Миссис Голдман бросается бежать и широко раскидывает руки. Отец Элис следует за ней по пятам. В ту же секунду, как она подбегает к нам, она бросается вниз, хватает Элис и заключает её в крепкие, тёплые объятия, которые говорят о неизменной и безграничной любви. Мои щёки становятся влажными. Я яростно моргаю и стискиваю зубы. Затем Майкл издаёт странный звук. Я бросаю на него взгляд. Окей. Похоже, плачут абсолютно все.