Двенадцать минут.
— Отобьёмся, Борь? — спросил я привалившегося рядом майора.
— Сейчас или вообще? — он не отрывался от оптики своего «Барсука» 2 .
— И так и этак.
— Сейчас они попробуют нас выбить всеми наличными силами, и получат сюрприз, который либо сработает, либо нет. Если нет, то будет весело.
— А вообще?
— А вообще… О, зашевелились вроде!
— Движение на десять часов! — подтвердил наблюдатель сверху.
— Артиллерия, готовность? — прогундел комгруппы.
Я удивлённо обернулся — в углу полуразрушенной комнаты двое военных быстро изготавливали к стрельбе «Галл» 3 . Один щурился глазом в прицельное устройство, второй держал в руках похожий на оперённую булаву миномётный выстрел. Вот, значит, какой у нас «сюрприз». Ого.
— Есть готовность! — отрапортовал тот, что с прицелом.
Никогда не мог понять, как они вообще куда-то попадают из таких штук — оно же вверх стреляет!
— Ждём команды, пусть втянутся в атаку!
Одиннадцать минут. Самой атаки я не видел — Борух шарахнул меня кулаком по шлему, чтобы не высовывался. Было не больно, но обидно. Треск скорострелок смешался с грохотом не такого продвинутого, но ничуть не менее смертоносного огнестрела, на меня посыпалась пыль и горячие гильзы. Пришлось отползать.
— Ждите, ждите, ждите… — Пора!
Миномёт захлопал удивительно тихо, как в ладоши — оператор кидал в ствол гранату, пригибался — пух! И тут же следующая. После шестой стрельба наступающих внезапно прекратилась. Секунда тишины, горестный, исполненный безнадёжной тоски вскрик и — блоп-блоп-блоп-блоп — длинная серия подрывов.
— Есть накрытие! — доложил наблюдатель. — Вижу дым над командным пунктом!
Я посмотрел на таймер — оставалось ещё пять минут до гашения. Быстро мы…
— Вот и всё, — констатировал Борух. — Накрыли командиров, и пошли самоподрывы… Если кто и выжил, теперь им не до нас.
Инженеры головы сломали, пытаясь заглушить сигналы самоподрыва или, наоборот, подобрать инициирующую команду, а военные раз — и обошлись без этих хитростей. Против лома нет приёма.
— Так ты считаешь, отобьёмся? Вообще?
— Они уже не те, что раньше, — сказал задумчиво майор. — И кадры похуже пошли, и оружие… Раньше скорострелки были у всех, а сегодня — только у каждого десятого. Остальные со старыми «калашами», как лохи. В первой высадке любой из них был в полном композитном бронекомплекте, а сейчас — одна кираса. Понимаешь, что это значит?
— Их ресурсы тоже не бесконечны.
— В общем, не ссы, писатель, прорвёмся.
— Я не писатель, — запротестовал я. — Я официальный историограф Коммуны!
— Тем более, — серьёзно сказал Борух. — Историю, сам знаешь, пишут победители!