Развернувшись набок, сама его обнимаю. Дышу им, уткнувшись носом в твердую грудь.
— Ты чего? — сонно бормочет.
— Все хорошо. Спи, — целую его и замираю, чтобы окончательно не проснулся. Ему обязательно надо выспаться.
— А ты? — устраивается удобнее, проводит пальцами по моей спине и останавливается в районе поясницы.
— И я сплю.
Закрываю глаза. Вслушиваюсь в его глубокое дыхание, в ритм собственного сердца. Непривычно с кем-то спать в одной кровати, да еще и голышом, но усталость все же берет свое, и меня плавно утягивает в темноту.
Просыпаюсь от шума льющейся воды. Я укрыта по самый подбородок. На табуретке у дивана стоит чашка с горячим чаем и тарелка с бутербродами.
— Какая прелесть, — улыбаюсь, усаживаясь на диване и забирая себе чай.
Мой золотой мальчик, оказывается, умеет нарезать хлеб и колбасу. Не все потеряно.
Тай возвращается из душа с полотенцем на бедрах.
— Доброе утро, — довольно улыбается. — Юль, я покурю на кухне? Не хочу с мокрой головой на улицу выходить.
— А бросать когда думаешь?
— Не начинай, — закатывает глаза, вытряхивая вейп из кармана помятых штанов. Грустно на них смотрит. — Мне бы домой заскочить перед тренировкой. Переодеться. Поедешь со мной?
— Я? — Чашка в моих руках вздрагивает.
— Ну да. А что не так? Комнату мою посмотришь. С мамой познакомлю и с Филином. Он точно будет тебе рад.
— Филин? — хмурюсь я.
— Кошак мой. Самый добрый и верный член семьи.
— Да я даже не знаю. Отец?
С ним мне пересекаться совсем не хочется. Я бы по возможности держалась от Таира Расуловича максимально далеко.
— Пока мы соберемся и доедем, он свалит. Но ты учти, что прятать наши отношения я ни от кого не собираюсь. Даже от него. Не бойся, — подходит так близко, что мое лицо оказывается в очень интимном положении. — Я буду, — его голос становится глубоким и хриплым, — отстаивать тебя перед всеми. И перед отцом тоже. — Полотенце на его бедрах красноречиво оттопыривается.
Я снова горю, но продолжаю смотреть, и руки сами тянутся прикоснуться к подрагивающему животу и стянуть с Тайсона эту мешающую тряпку.
— Юль, — возбужденно и вместе с тем умоляюще зовет он, цепляясь за край полотенца.
— Салахов, я такого никогда не делала. Тормози.
Он еще ночью склонял, но я пока что-то не готова. Не все сразу.
— Окей, — наклоняется, сладко и очень жадно целует. — Принял. Пойду покурю. Собирайся пока.
Разворачивается и, поправив эрекцию ладонью, уходит на кухню.
— Спасибо, Тай! — кричу ему с дивана.
— Я люблю тебя, — слышу в ответ.
Юля
Его слова бьют прямиком в грудную клетку, вышибая из нее весь воздух.