Потому что я единственный, кто несет в своих венах нашу фамилию, и ему хочется ее выгодно пристроить. Даже не меня! Я лишь средство для достижения целей и реализации его «хотелок».
— Тай, ты должен понять меня сейчас не как сын, как мужчина, — продолжает отец.
Эти слова становятся последней каплей. Бурлящая чаша внутри меня переворачивается, заливает кнопку атомного реактора, запуская его на всю мощность. И эту мощность я перенаправляю в тело, в мышцы, в руки. С одного профессионального удара всаживаю кулак отцу в морду. Он теряется. Из носа алой струйкой течет кровь. Ударом с левой разбиваю ему губу. Потеряв равновесие, отец в своем дорогом костюме падает на пол.
От следующего удара меня останавливает то, что он лежит с мутными глазами на грани потери сознания и пытается прикрыться.
— Матери скажи. Иначе это сделаю я.
Он не в состоянии сейчас отвечать. Я знаю силу своего удара. Еще один — и отец окажется в реанимации. А так может отделается легким сотрясением. Но ярость все еще плещется во мне, и следующий удар я наношу в пол рядом с его лицом, сдирая кожу с костяшек и не чувствуя боли.
— С этой секунды у нас только деловые отношения, — выплевываю в его разбитую рожу. — Отца у меня больше нет. Есть спонсор. И то до тех пор, пока я не нашел другого. Аdiоs, Таир Расулович.
Вылетаю из его кабинета, затормозив у стола секретаря. Она испуганно смотрит на меня, прижимая к себе дочь.
— Скорую ему вызови. Он, кажется, все же вырубился.
— Господи, Тай… — выдыхает секретарша, дрожащими пальцами пытаясь взять со стола мобильник.
— Я, скорее, из другой инстанции.
— Злой блатик, — шепчет маленькая копия моего отца. — Я боюсь.
Хмыкнув, ухожу.
Зло бью по кнопке вызова лифта. Ничего я к этому ребенку не чувствую. У меня больше эмоций вызвало знакомство с Юлькиной соседкой. А это… Это результат предательства женщины, которая любит своего мужа всем сердцем больше двадцати лет!
Нихера не помню, как добрался до Дворца.
Захожу в зал и потерянно падаю на скамейку.
Терехов садится рядом. Берет меня за руку, рассматривая ссадины и отек.
Меня трясет. Просто пиздец как. Я это не контролирую. Ком в горле. Пересохло. Но вода сейчас не полезет. Желудок скрутило спазмом. Если буду пить, вывернет.
— Я ударил отца, — признаюсь тренеру. — И бросил его без сознания в его же кабинете.
— Твою… — глотает мат Юрий Германович.
Встает со скамейки, присаживается передо мной на корточки и требовательным касанием заставляет смотреть на него.
— Зато злости во мне на три победы, — тоскливо усмехаюсь. — Всем же от меня только это нужно. Чтобы побеждал…