— Он не может. У него турнир.
— Он знает сумму неустойки. Она будет в три раза выше при отказе от последнего боя. Замену я не возьму.
— Послушай… — Терехов делает шаг вперед.
Охрана позади татуированного кладет руки на стволы. Я внимательно слежу за ними, пока эти двое сверлят друг друга взглядами.
— Он молодой дурак. Из-за девчонки влетел. Не ломай пацану карьеру и здоровье. Я могу отработать.
— Я все сказал. Завтра вечером у тебя бой, пацан. Твои поклонницы уже заскучали, — скабрезно ухмыляется татуированный.
Передергиваю плечами, вспоминая особенно настойчивую тетку. Юльке доказывал, что не продаюсь, а тут такое… Ладно, не трахал же я ее, в конце концов. Фотку продал за хорошие ставки. Это не считается.
— У него через два дня турнирный бой. Нам надо готовиться, — все еще торгуется за меня Терехов.
— Это теперь не мои проблемы. Он просил время на восстановление. Я подстроился. Люди, которые хорошо за него платят, ждать больше не хотят. До завтра.
Он разворачивается и уходит, показывая, что разговор окончен.
— Я вытяну, — обещаю тренеру. — Завтра здесь, ночь на отдых, еще одна тренировка, и я буду в форме.
— Если выйдешь отсюда на своих двоих! — Терехов зло пинает колесо своей тачки. — Вот нахера, Тай⁈ Я вам с детства про эти «клетки» говорил! В подростковом кино показывал, вербовщиков этих из Дворца гонял. Чтобы ты все равно в это влез⁈
— Простите, — опускаю голову.
Стыдно пиздец. Вот перед отцом было бы насрать, а перед ним провалиться хочется сквозь землю. Юля еще из машины выходит и так смотрит на меня, что сердце делает сальто в живот и колотится там.
— Что толку теперь от твоего «прости»? Будешь к психологу у меня ходить и учиться гасить эмоции! Дурной совсем становишься, когда контролировать перестаешь.
— Хорошо.
— Какой послушный! В машину!
В этот раз сажусь с Юлькой на заднее. Она напряженно сопит. Тренер агрессивно дергает машину с места, вжимая нас в спинку сиденья. Обняв Самсонову, кладу подбородок ей на макушку.
— Зачем ты в это влез, Тай? Реально из-за меня?
— Деньги нужны были, — признаюсь ей.
— Те цветы были куплены на деньги с этих боев? — мучает замок на моей толстовке, расстегивая его и нервно дергая обратно вверх.
— Да. Я выиграл тогда. Третий бой будет с ним же.
Беру ее ладошку в свою, целую теплую, нежную кожу. Не верится, что это все мое теперь. И мое за меня переживает. Приятно быть кому-то нужным. Есть в этом что-то такое, интересное. Я еще не привык.
— Расскажи мне о своем противнике, — строго требует Терехов. — Максимально подробно. Рост, вес, техника. Все, что знаешь.