Сфотографировать бы его сейчас и кому-нибудь рассказать, что вот этот неимоверно обаятельный гад буквально пару часов назад зверски дрался на ринге без правил. Не на жизнь. Он дрался насмерть. Но мне никто не поверит. А я буду молчать.
Тай
Выбравшись из тепленьких Юлькиных объятий, ухожу на кухню. На столе лежит записка.
«Ты вряд ли станешь смотреть в телефон». — Написано рукой тренера . — ‘Тренировка сегодня в шесть. Хорошо отдохни. И все же позвони маме. Она наверняка волнуется.
p.s. Дурной ты, Салахов. Но я тобой горжусь’.
Приятно, черт побери. Хоть бы раз такое от отца услышать. Хотя бы в глазах увидеть. Семья же. Хотя какая мы теперь семья? У него другая. Дочка любимая есть. Мы за бортом.
«Маме позвони» — написал Терехов.
И что я ей скажу? Что я врезал отцу и он наверняка в больнице? Она же ухаживать за ним поедет. Если он начнет принимать и ничего ей не скажет, я его окончательно угандошу и сяду. Такая себе перспектива.
А номер мамин все равно набираю, потому что правда волнуется. Не уподобляться же ублюдку.
— Привет, — раздается в трубке хриплый и усталый голос моей давно отдавшей себя семье матери. — Голова болит. Не спала почти. Где ты? Знаешь, что отец в больнице?
Ну вот. Я же знал.
— У девушки, мам. Чуть позже за вещами заеду. Ты будешь дома?
— Не знаю. Я вернулась недавно. Сейчас попробую поспать и после обеда снова к нему. Одежду чистую надо отвезти.
— Во сколько ты поедешь?
— Часам к двум. Ты со мной?
— Да. Постараюсь. Только дома меня дождись. У меня тренировка в шесть. Я нигде не успею, если буду туда-сюда мотаться. И я тебя прошу, мам, не надо так из-за него убиваться.
— Глупый мальчик, — грустно смеется она. — Он же мой муж. И твой отец, между прочим. Мы ему нужны сейчас, а конфликты, сынок, они решаемы.
— Угу, — скриплю зубами, сбрасывая вызов.
Не сказал. Ладно, папа! Я сначала еще раз в глаза твои посмотрю, а потом будет тебе от меня еще одна ответка.
Ко мне приходит Юлька. Домашняя, с босыми ногами, в одной футболке, едва прикрывающей попу. На голове милый хаос, глаза еще толком не открыла. Обнимает, встав теплыми ножками на мои.
— Ты как? — поднимает на меня сонный взгляд.
— Физически нормально. Очень испугалась вчера?
— Можно я не буду отвечать? — и обнимает меня крепче, аж в ребрах хрустит.
— Диван выбери новый сегодня. Вечером закажем. Не хочу в самый неподходящий момент оказаться на полу, — плавно поглаживаю ее по спине.
Мне хорошо и уютно с ней на этой кухне. Юлька словно все мои тумблеры удерживает в правильном положении. Дышится легче. Любить ее хочется еще сильнее, хотя сильнее уже и некуда, наверное. Самсонова — это мое равновесие. Мой личный баланс. Моя гармония. Да просто моя, черт возьми!