— Как только на улице узнают, что в ответ на народный гнев, на требование справедливости, Гильдия Кулинаров не признала вину, не извинилась… а попыталась заткнуть мне рот деньгами и выгнать из города… — я сделал крошечную паузу, давая каждому слову вонзиться, как нож. — … ваша репутация будет уничтожена. Не просто запятнана. Уничтожена. Окончательно и бесповоротно. Для людей вы станете не просто жадными — вы станете трусами. Бандитами, которые, пойманные на месте преступления, пытаются откупиться и сбежать. Вам конец. Не как организации — как авторитету. Как силе, которой можно верить или которой стоит бояться.
Эльф стоял, будто парализованный. Его разум, отточенный на интригах и юридических казусах, явно лихорадочно искал лазейку и не находил её. Всё, что он мог предложить — силу и деньги. А против символа, против разгневанного народа, который они же сами и разожгли своим давлением на меня, эти козыри были бесполезны.
— Чего… чего ты хочешь? — наконец выдохнул он, и в его шипящем шёпоте уже не было надменности. Был лишь холодный, липкий страх. — Денег? Больше золота? Имени? Места в гильдии? Говори!
Я позволил себе улыбнуться. Не победно, не злорадно. Загадочно. Как человек, знающий ответ на вопрос, который ещё не задан.
— Я — повар, Астарион. Всего лишь повар. И единственный язык, на котором я могу с вами говорить на равных — это язык моей профессии.
Я видел, как Виктор нахмурился, пытаясь угадать мою мысль. Эльф лишь бессмысленно моргнул.
— Я предлагаю соревнование, — сказал я чётко, отчеканивая каждое слово. — Публичное. Прямо здесь, в Мередале. Один повар. Против трёх лучших мастеров, которых выберет Гильдия Кулинаров. Кулинарная дуэль.
В комнате снова повисло ошеломлённое молчание. Потом Астарион фыркнул — слабая, почти истеричная попытка вернуть себе хоть тень превосходства.
— Ты… ты сошёл с ума? На что ты надеешься? Унизить нас в кулинарии? Это смешно!
— Не надеюсь, — поправил я его. — Я намерен. Вы всем своим видом, всей своей системой показываете, что вы — сила, а такие, как я — пыль. Я хочу показать этой пыли, этой толпе за окном, и вам самим… что вы не всемогущи. Что ваше мастерство, ваши секреты, ваше золото — не гарантия победы. Что один человек с котлом и ножом может поставить на место целую гильдию. На её же поле.
Виктор медленно, будто скрипя каждым суставом, повернулся ко мне.
— Освальд… даже если они согласятся… это безумие. У них лучшие ресурсы, лучшие повара…
— Именно поэтому они и должны согласиться, — перебил я его, не сводя глаз с Астариона. — Чтобы публично раздавить меня и показать, кто тут хозяин. Это их шанс спасти лицо. Победить «бунтовщика» в честном поединке. Это то, что они понимают.