— Спасибо, — глухо сказал я. Голос не дрогнул, хотя это мне стоило не малых усилий.
Я поднялся на ноги и подошёл к Елене. В глаза бросились красные борозды на запястьях. Я протянул ей руку, помогая встать. Ладонь Елены всё ещё была ледяной. Девушка пошатнулась, но я придержал её за локоть, не давая упасть.
— Иди наверх, — твёрдо сказала она, и в голосе послышались знакомые деловые нотки, не подразумевающие возражений. — Подожди во дворе, мне нужно здесь кое-что взять, а потом загляну в дом, оденусь и выйду.
— Ты сможешь сама подняться по ступеням? — осторожно спросил я, оценивая лестницу.
— Раньше как-то справлялась без посторонней помощи, — твёрдо ответила она. — Ну же!
Я кивнул и полез по ступеням. Ника, которая всё это время терпеливо сидела рядом, посеменила за мной.
Через нашу связь я почувствовал от неё нечто тёплое. Будто панда поняла весь наш разговор и пыталась меня утешить. По-своему, по-звериному, но от этого не менее искренне.
— Ничего, — прошептал я. — Всё нормально.
Я вышел во двор и сел на полено рядом с сараем. Солнце светило ярко, яблони шелестели, по грядкам с травами ползли мелкие жуки, занятые своими жучиными делами. Обычный мирный день. Тёплый ветер, запах цветов, где-то за забором чирикала птица.
— И, Макс, — раздался из погреба голос Елены.
— Что? — спросил я, подскочив на ноги.
— Каша очень вкусная.
Женские тайны
Спустя несколько минут я услышал, как Елена поднимается по каменным ступеням.
Я поднялся было, но тут же услышал тихий голос:
— Макс, не смотри на меня, пожалуйста, — донеслось из-за стены сарая. — Я не хочу, чтобы меня кто-то видел в таком виде.
— Да, конечно, — я отвернулся.
Послышались быстрые шаги по двору, хлопнула дверь дома.
Я терпеливо сидел на бревне и ждал.
Ника дремала у меня на коленях, изредка подёргивая ухом. Сначала она заинтересовалась грядками, но я удержал её. Совсем как взрослой объяснил, что Елена специально их выращивает для себя. И как ни странно, Ника смиренно послушалась. Видимо, панды уважают чужое право на вкусняшки.
Солнце припекало, деревья шелестели, и эта картина умиротворяла.
Даже не укладывалось в голове, что десять минут назад под этими яблонями, в холодном погребе, сидела красивая девушка, которая сама себя привязала.
Минут через пять из дома донёсся голос Елены:
— Можешь зайти.
Я поднялся, чем разбудил Нику. Панда вопросительно пискнула и поплелась за мной следом.
Елена стояла над котлом у печи. Я увидел, как она положила внутрь тканевые отрезки. Выглядела она совсем иначе, чем в погребе. Умытая, одетая в платье, волосы убраны в тугой узел. Ещё бледная, но в движениях уже чувствовалась та самая уверенность, которая ещё вчера произвела на меня впечатление.