Из-за спины донёсся разговор Николая и Анатолия, и я невольно прислушался.
— Да уж, — негромко говорил Анатолий, двигая лавку к стене. — В этой деревне нравы, конечно, не особо героические.
— И не говори, — покивал Николай.
— Друг друга сдавать готовы, едва жареным запахнет, — качнул головой Анатолий. — Места здесь красивые, но с людьми ещё не раз придётся воспитательные меры проводить.
— Ну а где иначе? — пожал плечами Николай. — Ты главное добрее будь. Люди они не плохие, просто к серьёзным проблемам и конфликтам непривычные. Вот и ведут себя как дети нашкодившие.
— Очень уж ты добрый, Коля.
— А как же иначе-то? — улыбнулся он. — Людей беречь надо, а научиться они всегда успеют.
— Смотри, я-то тебе спину всегда прикрою, — продолжал Анатолий. — Но чуть что, эти люди сразу вилы пониже спины и воткнут.
— Не нагнетай, Толя. Не так всё плохо.
— Ага! Один староста чего стоит. Только важничает и интриги плетёт, а чуть до дела, ищет, кто за него все проблемы решит.
— Ну да, до Антония ему далеко, — вздохнул Николай. — Крутой был мужик.
— Сам-то не думаешь в старосты? — заговорщически спросил Анатолий.
— Зачем мне это? Что понадобится, я и так решу. А брать ответственность за безответственных людей — такая морока. Это тебе всю дорогу нравилось с молодняком возиться.
— Вот я и взял на себя обязанность новобранцев учить, — покивал Анатолий. — Вроде мирной жизни захотелось, а всё туда же. Не гвардия баронская, так ополчение.
Они переглянулись и усмехнулись. Два старых друга понимали друг друга без слов.
Глафира тем временем, явно взбудораженная вопросом Павла, не оставляла попыток привлечь внимание Николая.
Она то в один угол зала встанет, то на лавку присядет поближе к Николаю, то скатерти перекладывает, и всё выжидает, бросая на него взгляды, которые сам Николай упорно не замечал. Или старательно делал вид, что не замечает? Хотя, похоже он действительно не обращал внимания. У него ведь сейчас голова забита делами побольше моего. Поэтому он и пропускал все знаки, которые Глафира подавала с упорством и грацией стенобитного тарана.
Наблюдая за этим, я прятал улыбку. Пускай я в чужом мире, среди малознакомых пока людей, но чувствовал, что дома.
Признаться, непривычное ощущение. Пригодиться не там, где родился, вопреки убеждениям мудрых стариков, а в средневековье, среди людей, которых встретил несколько дней назад. Дом, это ведь не только стены и место, это еще и люди, с которыми хорошо и тебе рады. А то, через что мы вместе прошли, сближает не хуже долгой дружбы.
— Коленька, а может, я баньку затоплю? — потянувшись, как упитанная кошка, произнесла Глафира.