…и пациент вышел ко мне сам.
Видать почувствовал, когда семя скверны погибло. Это паршиво. Туша болезного создания раздулась, и оно стало размером с крепкого пса породы среднеазиатская овчарка. Килограмм под шестьдесят, наверное. Лианы обвили петуха и ощетинились острыми шипами. Зрелище жуткое, так что детишек, как ветром сдуло.
Оно и хорошо. Не придется за них беспокоиться.
Петух запрокинул уродливую голову и издал гортанный булькающий звук. Его хищно загнувшийся клюв дважды щелкнул. Повернувшись боком, тварь уставилась на меня красным воспаленным глазом. Взгляд излучал лишь ненависть. Я уже видел нечто подобное. Увы, но этому животному уже не помочь.
Мне оставалось лишь одно…
Петух взмахнул облезлыми крыльями, перескочил забор и бросился в атаку. Несмотря на размер, двигался он довольно быстро. Я закрылся своим плащом из листвы, шкур и перьев, после чего обернулся огромным орлом и взмыл в воздух, чтобы тут же упасть камнем сверху. Шея петуха в моих когтях сломалась сразу же. Он даже не успел понять, что произошло. Удар орлиного клюва проломил противнику череп и уничтожил перенесшееся в мозг семя скверны.
— Кажись, подорожник тут уже не поможет, — пробормотал вернувшийся Прохор. Он переводил взгляд с зажатых в кулаке листочков на бездыханного петуха и обратно.
— Да ну? — я вновь принял человеческий облик. Несколько орлиных перьев закружились в воздухе. Я поднял одно, осмотрел, и отбросил в сторону. — Ты в этом уверен?
Прохор нерешительно кивнул и попятился, когда над ним нависла моя двухметровая фигура.
— Почему про петуха не рассказал?
— У меня еще один есть, — залепетал мужик, — а этого в суп хотел…
— В суп⁈ Да он же весь в отростках.
Прохор улыбнулся.
— Дык… репы бы поменьше положили.
Не выдержав столь непроходимой тупости, я взвыл волком, причем настолько натурально, что перепугал всех в округе. Бабы повыскакивали из изб, чтобы утащить детей с улицы, мужики схватились за вилы и топоры, псы заголосили на всю деревню.
— Чего не так-то? — искренне изумился Прохор.
— Ты издеваешься?
— И в мыслях не было.
— В мыслях? А у тебя они вообще есть? — меня понесло. — У тебя дома дети малые, а ты зверье больное рядом с ними держишь. Из последнего ума выжил⁈
— Ты меня не брани, — густые брови Прохора сошлись на переносице. Он почуял поддержку подоспевших на шум нашего разговора соседей. — Зверье все — твоя забота.
— Да ну? — меня селяне с вилами не пугали. — Так может я его себе и заберу, а?
Прохор упрямо замотал головой, разом став похожим на быка.
— Не дам!
— Тогда сам заботься о тех, кого приручил! — грубо бросил я. — А мне отдай то, что должен.