Паук вырывался и дрожал всем телом, но не мог ничего поделать. Наконец, внутри него показалась Забава. Покрытая слизью и охваченная отростками. Она лежала в коконе в позе эмбриона и едва дышала. Отростки из спины соединяли её с остальным телом скверны, словно пуповина соединяет мать и дитя. Уверенным и быстрым движением я оборвал их и тут же смазал края раны ядом болотного цветка.
Паук дернулся в последний раз и обмяк. Его плоть стала рыхлой и развалилась, позволяя мне вытащить девушку. Она мелко задрожала и принялась повторять, словно в бреду:
— Лес, Черный лес… Зовёт. Сердце чащи стучит. Лес, Чёрный лес… Зовёт…
— Придется ему подождать, — я укутал девушку своим плащом. Пройти вместе с ней через лес не представлялось возможным. Она принадлежала миру людей. Поэтому пришлось вновь позвать лося.
На мой зов явился молодой самец. Сильный и выносливый, он домчал нас до избушки в чаще так быстро, как только смог. Но дорога всё равно показалось мне слишком долгой. Забава не переставала дрожать, бредить и тянуть слабые руки в сторону севера. Пару раз она предприняла вялые попытки высвободиться, но мне не составило труда удержать её.
Стоило лосю остановиться перед избушкой, как я спрыгнул вместе с девушкой на землю и понёс её в дом. Нас встретили Кузьмич и Дуся.
— Дайте лосю воды, — велел я, не замедляя шага.
— Сделаешь? — жалобно спросил домовой кикимору, и та с готовностью кивнула.
Сам же Кузьмич побежал за мной. Вместе мы уложили обмякшую и обессиленную девушку на кровать. Впереди нас ждала бессонная ночь. Забаве требовался присмотр и уход. Мы делали ей компрессы, натирали мазями и давали отвар деревянной ложкой. Также я не забывал поглядывать на отростки скверны. Покрытые ядом болотного цветка они завяли и сморщились, но не пропали. Скорее затаились и пытались адаптироваться. А значит, времени на решение проблемы у меня немного. Пару дней. В лучшем случае неделя, но лишь при условии, что динамика останется прежней. Следовало использовать выигранное время с пользой.
— Отдохнуть тебе надобно, — посоветовал мне Кузьмич, заботливо поправляя край укрывающей Забаву шкуры.
Я лишь отмахнулся.
— Некогда.
Понимая, что я прав, домовой тяжело вздохнул.
— Уже надумал, что дальше делать?
— Лес подсказал, — задумчиво произнес я, глядя в распахнутое окно. Дождь уже стих, и оттуда веяло свежестью. — Нужно спросить совета у того, кто древнее, чем он сам.
— Это как так? — не понял Кузьмич.
— Лихо, — коротко пояснил я.
— И оно поможет? — усомнился домовой.
Ответа на этот вопрос я не знал. Лихо — существо не лесное и мне ничем не обязано. Что ему на ум взбредет, то и учинит.