Мне пришлось глубоко запустить острые когти в серый мех, чтобы взгляд лешего стал хоть немного осмысленным.
— Как снять проклятье? — спросил я, нависая над Валдаем и глядя тому в глаза.
— Поразить лес в его сердце, — пробормотал тот. — Тогда оба сгинут. Но сердце найдет лишь тот, кому дозволено.
Я рассерженно зашипел, а Валдай вдруг добавил.
— Или тот, кто знает, где оно.
— Ты⁈
Валдай понял, что сболтнул лишнего. Я ожидал, что он вновь попытается сбежать, но леший, наоборот, обмяк и подставил мышиную шею под мои клыки.
— С места не сдвинусь. — Прохрипел Валдай. — Хочешь, убей меня здесь и сейчас. Лучше так. А потом уходи, иначе и меня погубишь, и своей головы не сносишь.
— Чтоб тебя! — я разжал лапы и отбросил грызуна в сторону. — Так и будешь сидеть в норе, как трусливая крыса⁈
— Мышь, — пискнул Валдай.
— Один хрен!
— Где? — леший огляделся.
Мне очень хотелось ответить ему в рифму, но вместо этого ласка, в чьей форме я находился, заревела от злобы, словно настоящий медведь. Аж комья земли с потолка посыпались. Затравленно взглянув в мою сторону, Валдай бросился в ближайший тоннель и был таков.
Домой я вернулся далеко не в лучшем расположении духа, но встретили меня с радостью и теплом. Хмурое выражение само сошло с лица, и заметила его разве что Варвара, да и Дуся покосилась на меня с некой опаской. Но потом она уронила веник и ретировалась до того, как Кузьмич успел поймать его и использовать против кикиморы.
— Как лес? — Забава подошла ко мне и подала кружку с квасом.
— Стоит, — я пожал плечами, и утолил жажду. — Спасибо.
— Поесть хочешь? — тут же спросила царевна.
— Надо же, какая заботливая, — не преминула поддеть её Варя. Она сидела на лавке в углу, прислонившись спиной к стене и закинув ногу на ногу. Женщина поглядывала на меня с подозрением, но спрашивать ничего не стала.
— Не всё же ему обо мне заботиться, — парировала Забава и захлопотала по хозяйству.
К царевне тут же подключился домовой. Дуся тоже хотела помочь, но Кузьмич шикнул на неё, пытаясь прогнать. Однако Забава заступилась за кикимору.
— Будь добра, принеси скатерть, — попросила она.
Дуся с готовностью кивнула и метнулась в соседнюю комнату.
— Ох, Забавушка, добрая ты душа, — покачал головой Кузьмич. — Ты же об этом пожалеешь и…
Не успел он договорить, как в горницу вбежала Дуся, замотанная в скатерть, словно мелкая безумная мумия. Из-за ткани на голове, она врезалась в ножку стола, наступила на волочившийся по полу край скатерти, споткнулась и принялась кататься по полу. Забава бросилась выручать незадачливую помощницу. Кузьмич же ограничился презрительным фырканьем и продолжил накрывать на стол со словами: