Я корректно промолчал, не желая вступать в долгую и бессмысленную дискуссию о теориях появления человечества. В конце концов — каждый имеет право на своё мнение. Да и сам я теперь, став лешим, как-то сильно сомневался в старине Дарвине.
Богуш вновь нырнул, вынырнул и выпустил вверх фонтанчик воды, словно толстый косматый кит. Ему надоело плавать, и он прислонился к дереву, на котором я сидел.
— Так это что ж выходит, — задумался он, почесываю покрытую тиной бороду, — эта твоя собака и волколакам родня? Скажешь такое Седогривому — и он взбесится.
— Ему что не скажи, он всё равно взбесится.
— Ну да, — Богуш вздохнул. — Злобный человек. Или нет, злобным человеком он был до обращения, а, как волколаком стал, так и вовсе озверел. Но вроде стаю в узде держит. Толковый, выходит?
— Да пёс его знает, — выдал я, и мы оба рассмеялись.
Русалки, Забава и даже Пирожок озадаченно уставились на нас, но я махнул рукой, мол, всё в порядке, а потом сказал собеседнику:
— Сегодня банька будет. Придёшь?
Печально вздохнув, водяной покачал головой.
— Хотел бы, да не могу. Надобно дальнюю родню в Хитае проведать. Поплыву вниз по течению. Пару дней меня с дочками не будет.
Я кивнул, фиксируя информацию. Два дня вроде бы и недолгий срок. Но не в том случае, когда надо лечить царевну от непонятной хвори, а я ни сном ни духом, как это делать. Пришлось форсировать события самому.
— Что ты знаешь о прошлом лешем? — прямо спросил я.
Пускавший пузыри водяной аж поперхнулся.
— Тебе оно зачем? — прокашлявшись и вытерев толстые губы, вопросом на вопрос ответил он.
— Праздное любопытство.
— Так в праздник со своим любопытством и приходи, — пробурчал Богуш. Тема была ему явно неприятна. Но, недовольно поглядев на меня и поняв, что я просто так не отстану, водяной всё же решил поделиться наболевшим. — Хорошим он был мужиком, что тут сказать? Дружбу мы водили давнюю. Знали друг друга, сколько себя помню. Но в последнее время он смурной какой-то стал, а потом и вовсе пропал. И всё тут. Ни слова мне не сказал, гад такой. Просто сгинул без следа.
Мы помолчали. Я обдумывал услышанное, а Богуш придавался ностальгии.
— Как думаешь, он вернется? — с надеждой спросил водяной.
Я лишь плечами пожал.
— Эх, — снова вздохнул Богуш, — коли бы не нужда родню навестить, поплыл бы на болота.
— Зачем?
Водяной посмотрел на меня с нескрываемым удивлением.
— Как это зачем? — возмутился он. — Пить бражку и кручиниться!
— Дело нужное, — согласился я и задал второй интересующий меня вопрос:
— А что о Чёрном лесе знаешь?
— Ты чего сегодня такой пытливый-то? — недовольно забулькал Богуш. — Солнце встать не успело, а ты уже с расспросами пристаешь и даже хреновухой меня не угостил!