— Теперь привыкай к другому, — чуть успокоившись, Забава вновь вздохнула. Ее плечи сникли. — Я, видимо, здесь надолго.
Для меня не стало открытием, что молодая девушка благородных кровей не в восторге от перспективы жить в лесной глуши без возможности выйти к людям, да еще и в окружении нечисти. И это еще не говоря о том, что она страдает от страшного недуга.
— Тебя это печалит? — я подошел к крыльцу и облокотился на дверной косяк.
— Пожалуй, — согласилась девушка. — Здесь хорошо и спокойно, но… — она замолчала, так и не договорив.
За этой недосказанностью крылось несколько понятных мне причин, и я решил избавить Забаву от необходимости выбирать среди них.
— Не переживай. Вылечим тебя, и вернешься к отцу.
Девушка опять вздохнула и посмотрела мне в глаза.
— Брат сказал, что ты сам не знаешь, как меня исцелить, и неясно, узнаешь ли.
Мысленно пожелав словоохотливому юноше «доброго здоровья», я успокоил девушку:
— Тебе станет лучше. Даю слово. — Несмотря на терзавшие разум сомнения, мой голос звучал спокойно и уверенно. Тем не менее, на девушку это не подействовало.
— Я все вспомнила, — тихо сказала она и зябко обняла себя за плечи. — Столько крови…
— В этом нет твоей вины.
— Есть. Ты велел мне не покидать леса, а я ослушалась.
— Ты хотела помочь людям. — Парировал я, положив ладонь на плечо Забавы. — Это правильный и благородный поступок. Если бы не твоя храбрость, то многие не пережили бы нападения печенегов.
Забава пусть и печально, но все же благодарно улыбнулась.
— А так не пережили только сами печенеги, — пробормотала она. — Выходит, люди все равно погибли.
— Те, что погибли, сами пришли в эти земли с войной.
— Коли бы не ты, — голос Забавы дрогнул, на глаза навернулись слезы. — Коли бы не ты, то я бы и на простой люд напала. Печенеги просто ближе оказались. Мысли мои тогда затуманились, все пропало, кроме злобы великой. Даже вспоминать страшно… Надо было послушать тебя и дальше сидеть в лесу.
— Если отбросить момент с твоей хворью, то ты не жалеешь о случившемся?
Забава не ответила.
— Всем нам иногда приходится принимать непростые решения. — Я сел рядом с ней. — Случается, что на чаше весов не только добро и зло, но выбор сделать все равно нужно. И зачастую он оказывается крайне тяжел, — теперь вздохнул уже я.
— Много таких выборов ты сделал?
Я кивнул, вспомнив прошлую жизнь.
— Достаточно. Иногда животному нельзя помочь, как бы ни хотелось. И тогда остается лишь прекратить его страдания. — Теперь мой голос звучал уже глухо и отрешенно. Некоторые воспоминания, даже спустя годы, по-прежнему причиняют боль. И пусть разум понимает, что поступок правильный, но легче от этого не становится. По крайней мере мне.