— Тогда, — Забава энергично выпрямилась и решительно посмотрела на меня сверху вниз. — Дай мне слово, что если не сможешь мне помочь, и если я стану… такой, что кровь рекой польётся, то ты это закончишь.
— Я тебя вылечу.
— Просто дай мне слово, — потребовала девушка. — Ты не понимаешь, что я чувствовала. Когда я с печенегами схватилась, хворь из меня даже не зверя кровожадного сделала, а чудище настоящее. Биться с ворогом — одно, а вот крови его радоваться — другое. Не хочу так. — Забава сжала кулаки. — Не хочу. Дай мне слово.
— Хорошо, — согласился я, понимая, что царевне это необходимо на подсознательном уровне. Забава хочет быть уверена, что, если все зайдет слишком далеко, она никому не навредит. — Но только если иного выхода не будет.
Царевна тряхнула головой.
— Клянись.
— Клянусь. — Стоило мне сказать это, как лес над нашими головами загудел, принимая клятву. На душе у меня сразу же сделалось неспокойно и тоскливо. А вот Забава, наоборот, улыбнулась.
— Благодарю тебя, — мягко произнесла она.
Я лишь рукой махнул и, не успел подняться, как из окошка выглянул Кузьмич.
— Тебе яблоки с медовым хлебом уже подавать? — спросил он, перемещаясь во двор и забирая с лавки то, что я принес, чтобы унести в дом.
— В корзинку положи. Русалкам отнесу. Они Забаве с сарафаном помогли, надобно отблагодарить.
— Я с тобой, — незамедлительно вызвалась царевна. Моя клятва странным образом воодушевила ее. У девушки будто камень с души свалился…
…прямиком на мою.
— Они же мне помогли, мне и благодарить, — продолжила Забава. — А это далеко?
— Не слишком.
Не успел я ответить, как на пороге снова появился Кузьмич уже с корзинкой в руках. Он передал ее мне, после чего заботливо подоткнул края белого полотенца, которым накрыл хлеб. Подоспевшая Дуся хотела повторить за домовым, но получила от него по рукам и поспешно ретировалась бедокурить в другом месте.
— Доброй дорожки, — пожелал нам Кузьмич и поспешил следом за кикиморой, браня её на ходу. — Только попробуй что учуди, страхолюдина криворукая! Не тронь горшки, я их давеча еле отмыл. И веник положи! Блюдца…
— Пошли, — я закрыл дверь, отсекая звук, с которым что-то упало на пол и разбилось.
Оставив избушку позади, мы с Забавой спустились к реке уже под самый вечер. Русалки как раз стали выбираться из воды, на ходу отжимая свои длинные, пахнувшие тиной и кувшинками волосы и белые сорочки. Вероятно, они сегодня собирались разжечь костер и плясать у него до самого утра под нестройный аккомпанемент лягушачьего хора. Мое приближение обрадовало девушек. Они начали призывно махать руками, не забывая с любопытством поглядывать и на Забаву.