Двигатель заглушен. Выхлопная труба не дымит.
Я дернул поводок, делая вид, что Барон потянул меня в ту сторону, и прошел по диагонали, сокращая дистанцию, но не сближаясь вплотную.
Машина казалась пустой. Спящий хищник.
Но когда я проходил мимо, под углом, сквозь лобовое стекло, несмотря на пленку, я уловил силуэт. Кто-то сидел на водительском месте. Не копался в телефоне и не курил.
Он просто сидел. Неподвижно. Лицом к моему подъезду.
Внутри меня звякнул тревожный колокольчик.
Это мог быть кто угодно. Любовник, приехавший к скучающей домохозяйке. Коллектор, пасущий должника. Или просто заблудившийся москвич, вбивающий адрес в навигатор.
Но интуиция Макса Викторова, выдрессированная годами корпоративных войн, шептала: «Не нравится мне этот пассажир».
Мы с Бароном сделали круг. Пес делал свои дела, в то время, пока я наблюдал за «Туарегом» из-за угла трансформаторной будки.
Прошло двадцать минут.
Машина не шелохнулась. Никто не вышел, никто не вошел.
А потом двигатель рявкнул, словно проснувшийся зверь. Включились светодиодные фары. «Фольксваген» плавно выкатился с парковки и, не включая поворотников, исчез в арке двора.
Я проводил его взглядом.
— Странно, да, брат? — спросил я пса.
Барон чихнул, стряхивая снежинку с носа. Ему было все равно. А мне — нет.
Три дня прошли в рабочей суете. Я мотался по городу, возил людей, слушал их истории и копил деньги. История с черным кроссовером начала стираться из памяти, заваленная бытовыми проблемами Гены Петрова.
В среду я вез бабушку с внуком. Высадил их у «Пятерочки» на улице Ворошилова — это в двух кварталах от моего дома, если идти дворами.
Решил зайти купить воды.
Я припарковал «Шкоду» и уже взялся за ручку двери, когда увидел его.
Тот же «Туарег». Те же три семерки на номере.
Он стоял в дальнем углу парковки, носом к выезду. Позиция идеальная: обзор на перекресток, пути отхода свободны, и при этом машина не бросается в глаза в потоке покупателей.
Ладони мгновенно стали влажными.
Один раз — случайность. Два раза — закономерность, перерастающая в проблему.
Я не стал выходить. Остался в салоне, чуть сполз по сиденью, превратившись в неприметный силуэт за рулем такси.
Включил своё зрение.
Дистанция была рабочей. Метров семь-восемь. Сигнал шел слабый, пробиваясь сквозь металл и стекло, но картинка сложилась.
Там, за рулем, сидел мужчина, примерно мой ровесник. Лица я не видел, но мне и не нужно было.
Я видел его фон.
Если бы это был бандит, приехавший ломать ноги, там бы фонило агрессией, азартом охотника и нетерпением. Красным или оранжевым.