Я отложил накопитель в сторонуо. Пусть полежит. Может… всплывёт постепенно. Может, я увижу что-то такое, что послужит триггером. Вербальная ассоциация, запах или же звук. Память работает очень странно, она ведь ассоциативна.
Телефон на столе завибрировал, заметно проезжая по клеёнке пару сантиметров, как какая-то детская машинка.
Я глянул на экран.
«Марина ☠️».
Бывшая жена Гены. Та самая, с губами «по акции» и довольно навязчивыми мечтами о красивой и обеспеченной жизни.
Время — половина десятого. Довольно поздно для светских бесед!
Я взял трубку, тщательно настраивая голос. Нужно звучать как Гена. Устало, немного виновато, по-простецки…
— Алло, Марин. Что-то случилось, да?
— Ну что, Гена, всё таксуешь? — голос в трубке был довольно странный и какой-то настороженный. Обычно она звонила, чтобы похвастаться или так, слегка уколоть. «Мы ремонт делаем», «Ты неудачник ».
Сейчас в её тоне не было вообще никакого яда. Было… любопытство? Какая-то тонкая, едва уловимая настороженность?
— Работаю, — ответил я ровно и спокойно. — Люди ездят, я вожу. Как обычно всё.
— Как обычно.,. — протянула она протяжно. — А мне тут подруга сказала, что видела тебя в магазине. Говорит, ты какой-то совсем другой стал.
Я даже без всякого интерфейса уловил тонкую, едва заметную вибрацию подозрения. Марина в настоящее время не просто звонила потрепаться. Она тщательно прощупывала почву. Женщины, даже бывшие, чувствуют изменения на каком-то зверином, глубоком уровне.
Если я сейчас проколюсь, если начну говорить своим прежним тоном, с ироничными нотками и сложными, замудрёными оборотами, у нее постепенно закрадутся сомнения. «Гена с ума сошел», «Гена в секту попал », «Гена клад нашел», «У Генки новая баба».
«У Генки новая баба» — эта версия была бы самая популярная, по-любому.
Мне необходима была маска.
Я ссутулился, хотя меня никто и не видел. Незаметно изменил выражение лица, сделал его проще и немного глупее.
— Да брось ты, Марин, — хмыкнул я в трубку, добавляя в голос нотки небольшого такого оправдания и смущённости. — Какой другой? Спину прихватило просто, вот и хожу, как кол проглотил. Остеохондроз, охъ, мать его. Устал я очень.,. Сутки через сутки кручусь, кредиты эти… Сама знаешь не хуже меня.
— А работа хоть нормально идёт? — спросила она.
— Да идёт маленечко, куда она денется, — буркнул я коротко.
Я специально вставил это безграмотное слово «маленечко», чтобы иметь «вид» более лихой и придурковатый.
Пауза на том конце. Она слушала и тщательно взвешивала каждое услышанное слово.
— Ну-ну… — наконец произнесла она. — Лечись давай. А то совсем развалишься. Андрею привет передать?