Проблема была не в том, что я забыл. Проблема была в том, как именно я в настоящее время помнил.
Память Геннадия Петрова лежала передо мной, как открытая книга. Я мог в любой момент вспомнить, что он ел на завтрак седьмого мая девяносто восьмого года, если бы только захотел. Хронология его жизни была четкой, линейной и довольно скучной. Я помнил, как он скрупулёзно менял масло в машине, как сбил коленку в третьем классе, как первый раз поцеловался с какой-то девушкой в парке. Это была память живого тела. Нейронные связи, прописанные на физическом носителе.
А вот моя собственная память.,.
Она напоминала разбитое зеркало. Или архив после небольшого, но очень разрушительного пожара, где страницы обгорели по тёмным краям.
Я помнил эмоции. Я помнил вкус виски, который цедил, когда бережно создавал этот архив. Я помнил ощущение холодного и твёрдого стола под локтями. Помнил страх — липкий, неприятный страх того, что меня могут в конечном итоге кинуть. Помнил торжество гения, когда последний файл наконец скопировался.
Но сам пароль?
Набор букв и цифр?..
Абсолютная пустота…
Моё сознание — это софт, переписанный на чужое железо. При переносе часть данных необратимо повредилась. Я помнил суть, но незаметно терял детали. Я знал, где искать нужный сейф, но код всплыл в голове, лишь потому, что был тесно связан с очень сильной эмоцией. А пароль от флешки был просто набором символов. Технической, сугубо служебной информацией.
Я закрыл глаза, постепенно пытаясь вернуться в тот конкретный день.,.
Кабинет. Ночь. Ливень бьёт в большое панорамное окно. Я совсем один. На столе стакан «Macallan» — тёмный, янтарный, почти нетронутый. Я только что узнал, что Ланской мутит с офшорами. Я создаю папку. Тщательно шифрую её Veracrypt-ом.
Что же я ввёл?
Руки помнили движение по клавиатуре. Быстрое и очень отрывистое. Словно какой-то обычный аккорд на пианино.
Я плавно положил пальцы на клавиатуру ноутбука. Расслабил кисти. Позволил мышечной памяти тела… стоп.
Тело-то чужое.
Руки Гены не набирали тот пароль. Руки Гены в то самое время крутили гайки или держали баранку. У них нет этой памяти, этого небольшого, едва заметного движения пальцев.
— Чьорт побьерри, — довольно тихо выдохнул я в пустоту небольшой кухни.
Это тупик. Я забыл собственный пароль, потому что в настоящее время сменил руки.
Я выдернул флешку. Сейчас пока она бесполезна.,. Нельзя брутфорсить, там стоит довольно серьёзная защита от перебора — после десяти попыток данные превратятся в цифровой фарш. Три уже сгорели. Осталось только лишь семь.