Мой сын?
Мой?
Я задыхаюсь.
Не могу дышать.
Мне не хватает воздуха, голова кружится, я чувствую, что вот-вот упаду, но… сильные руки не дают мне этого сделать.
Его руки.
Руки, которые я ненавижу.
– Саша… всё хорошо… всё теперь у вас будет хорошо. Я… я пришёл, чтобы вернуть тебе сына. Моего сына. Нашего сына.
Прихожу в себя, понимая, что почти лежу на Тагире, который сидит на диване, на моей террасе. Пытаюсь его оттолкнуть, он тут же отпускает, давая мне свободу, а потом я слышу голосок.
– Папа, что, тёте плохо?
– Нет, сынок, просто… она немного нервничала.
– Нервничала… понятно.
Смотрю на него, чувствуя, как глаза застилает пелена слёз, почти ничего не вижу, моргаю, вытираю лицо ладонями.
Он смотрит на меня.
Этот мальчик Тагира.
Адам.
Мой сын…
Как такое возможно?
Я даже представить не могу!
Сползаю на пол, обнимаю его, прижимая к себе.
Понимаю, что ребёнок может испугаться, что он вряд ли что-то поймёт, но я больше ни секунды не могу без него выдержать!
Ни мгновения.
Мой сын!
Мой сыночек жив!
Мой мальчик…
Всхлипываю, носом воздух тяну, пытаясь его аромат почувствовать. Пахнет не так как Вика, по-другому. Чувствую, как его ручонки меня обхватывают.
А потом голосок шепчет тихонько на ухо:
– Мама… ты моя мама?
Господи…
Вскидываю глаза на Тагира.
Вижу его окаменевшее лицо. Глаза.
Больные…
Не понимаю… он… он рассказал ему?
Но как?
Вижу, как его челюсти сжимаются, желваки играют.
– Мама?
– Да… – охрипшим голосом шепчу, пытаясь справиться со слезами, с эмоциями, с дрожью. – Да, малыш, я твоя мама, да…
В голове мысль внезапная – что если Тагир мне лжёт? Что, если он всё подстроил, чтобы меня вернуть? Его жена умерла, он свободен.
Может ли такое быть?
Но ведь сейчас родство легко проверить. Тесты есть не только на отцовство, но и на материнство тоже.
Хотя их ведь тоже можно подделать?
Нет. Он бы не стал.
Это…
Это ведь совсем чудовищно?
Смотрю на сына.
Сына! Господи!
Это просто чудо!
Мой сын. Мой сынок. Мой… Эта родинка!
И… глаза! Глаза мои – форма точно моя, не Тагира.
И есть сходство с Викулей.
Я ведь не схожу с ума? Нет?
Слезы льются.
Беру его крошечное личико в ладони. Разглядываю, силясь улыбнуться.
Мой мальчик.
Мой маленький!
Не выдерживаю, целую. Лоб, щеки, виски, нос, всё лицо поцелуями покрываю и реву… в голос реву…
– Мамочка, ну не плачь… пожалуйста…
– Не могу, родной, не могу!
Обнимаю… пытаюсь всё-таки совладать с собой.
Но как? Как можно?
Господи… как можно ребёнка у матери отнять, как?
И тут же мысль – но ты же отняла детей у отца? Может, это карма? Разве есть разница?
И тут же сама себе отвечаю – есть! Есть и еще какая!