– Похоже, Лис, члена тебе показалось мало… – холодно и сухо произносит Тагир.
Он чувствует себя хозяином положения, потому что не знает, что рыжий здесь ни один! С ним полно вооруженных людей!
И я молю Бога, чтобы тот помог нам со всем справиться.
– Ты, видно, захотел, чтобы руки тебе оторвал? Каждый кусок твоей жалкой плоти, что касался моей жены, я вырву голыми руками.
Повисает пауза. Слышны только мои тихие всхлипы, а рыжеволосый ублюдок выжидает.
Не понимаю, чего он ждет?
Ахметов делает еще один шаг в нашем направлении.
Неужели, настолько в себе уверен?
– Стой, Тагир.
Слышу характерный щелчок пистолета. Холодное дуло больно прижимается к моему виску. Страх заставляет мою кожу воспалиться.
Ахметов замирает на месте.
– Опусти пистолет. И ты умрешь быстро, – предлагает Тагир.
– Пора признать, Ахметов, в городе большие перемены. И далеко не все сейчас на твоей стороне.
– Пора не признавать, а заканчивать с этим! – из засады выскакивает малолетний главарь.
Он сразу направляет свой ствол на Ахметова, и меня вновь одолевает ужас.
Следом за ним подтягиваются остальные.
Оба главных бандита пытаются разглядеть на лице Тагира удивление или страх, но оно не меняется.
– Думаешь, не знаю, что ты крысятничаешь? – обращается Ахметов к рыжебородому. – В одном ты просчитался. Никто за тобой не пойдет. Ты слишком, сука, жалок, даже один идти зассал.
– Еще одно слово… – цедит с ненавистью мужчина. Дуло его пистолета сильнее вжимается в мой висок.
– Убери отсюда девчонку, и мы все решим по-мужски, – все еще спокойно произносит Тагир. – По правилам. И, если ты выиграешь, я отступлю.
Рыжий медлит. Мне кажется, даже сквозь жуткий гул в моих ушах я чувствую, как двигаются шестеренки в его голове.
– Уведите! – командует в итоге он, и кто-то начинает оттаскивать меня назад, прочь из цеха.
– Тагир! – кричу душераздирающе.
– Ты что, блядь, будешь с ним договариваться? – чуть не взвизгивает молодой. – Какого хуя?
А после начинается какая-то потасовка, и я слышу выстрел. Оглушительный, отражающийся от стен. Тело Ахметова пошатывается, и я словно в замедленной съемке вижу, как он смотрит куда-то вниз, а потом поднимает окровавленную руку.
– Тагир! – ору в скотч со всех своих сил. Меня обдает изнутри жаром.
Брыкаюсь, насколько позволяют путы.
Ведь это нечестно! Он там один! Один против целой своры.
Понимаю, что Ахметов – это Ахметов. Понимаю, что чудесам есть место на нашей земле. Осознаю, что надежда все еще есть, но она не имеет под собой никакого здравого смысла.
Время тянется бесконечностью.
Сижу под конвоем и жду, Сама не знаю чего.