— Я уже забыла! — холодно добавляю я и быстро ухожу.
****
Сижу и туплю в стену уже минут пятнадцать. Кипа документов передо мной грустно шелестит на лёгком ветерке из приоткрытого окна.
Этот турник турник уже не первый за день, и даже не второй. Четвертый, наверное.
Стыд, смешанный со злостью, отступил к обеду, и включилось сожаление. Перед глазами всё так же стоит его лицо, с которого мои слова безжалостно стёрли почти почти детскую радость, прогнав из глаз юношеское озорство, по сути, совсем безобидное… Может…я пережестила?
Обвинила в том, что он мной воспользовался, но ведь…но ведь не воспользовался, если подумать. Влад сделал только то, что действительно разрешило ситуацию. Помог, как бы смешно ни звучало. В памяти всё чётче всплывают его слова, которыми он меня отговаривал.
От того, что хочет получить так сильно, что совершает совершенно бездумные поступки. Я ему это поднесла на блюдечке, буквально впихивала, а он…
По сути, этот наглый избалованный мажор порядочнее мужчины, которого я выбрала в мужья, порядочнее коллеги, с которым я пару лет тесно общалась и считала абсолютно адекватным.
*****
В резиденцию Риты я возвращаюсь в ужасном настроении. Будто ребенка ударила.
Влада я застал застал в кухне. Видимо, он закончил ужинать, или только собирается.
Рита снова смоталась куда-то по делам на сутки. Об этом она мне написала часа три назад.
— Привет, — нерешительно здороваюсь.
Он не отвечает. Даже не смотрит.
Я обхожу кухонный островок, чтобы подойти ближе, пока он замешивает себе какой-то коктейль с протеином и мороженым. Только вот, совсем не знаю, что сказать.
Влад кажется колючим, как ёж, и холодным как пломбир, который он кладет в блендер.
— Я хотела…
Он нажимает на кнопку, и миксер начинает выть на всю кухню, заглушая мои слова.слова.
Я прикусываю губу. Нет, он не будет меня слушать. Его терпению пришел конец.
Взгляд скользит по широкой равнодушной спине, по рукам и пальцам, которыми он барабанит по столешнице. Прилипает к синяку на костяшках, который остался после того, как он ударил Никиту Никиту вчера…
Уже двоих мерзавцев избил. Из-за меня. А я ему — отвали…
В сердце будто впиваются острые клыки.
Я хватаю его руку, подношу к глазам. Осторожно дотрагиваясь дотрагиваясь подушечками пальцев до кровоподтёка, и собственную руку пронзает боль.
— Сильно болит? — жалобно спрашиваю, поднимая на него взгляд, который тут же ломается о гранитную суровость.
В его глазах что-то искрит, а потом Влад толкает меня к столу.
Прижимается к моей спине, пригвоздив мои ладони к столешнице, оперевшись на них, полностью обездвиживая.