Мирон спал на заднем сиденье. Город за окнами был тихий, весь в отражениях. Артём вёл машину спокойно, одной рукой, вторая лежала на рычаге. Свет от приборной панели подсвечивал его профиль, и я снова думала о том, как странно устроена любовь: можно пройти через ад, но всё равно залипнуть на линии чужой челюсти в полумраке.
Когда он припарковался у дома, я не торопилась выходить.
Он тоже.
— Ты молчишь, — сказал наконец.
— Думаю.
— Обо мне?
Я невольно усмехнулась.
— У тебя болезненно высокая самооценка.
— Нет. Просто большой опыт быть в центре твоих мыслей.
От этой самоуверенности, старой, знакомой, у меня внутри всё вдруг стало тёплым.
Не горячим.
Не опасным.
Просто тёплым.
— Знаешь, что я поняла? — спросила я, глядя в лобовое стекло.
— Что?
— Что я всю жизнь думала: безопасность — это когда никто не может сделать тебе больно.
Он молчал.
Я продолжила:
— А теперь, кажется, начинаю понимать, что настоящая безопасность — это когда тебе больно, а ты всё равно можешь остаться и быть услышанной.
Он очень медленно повернул голову ко мне.
В глазах было то самое — глубокое, мужское, почти невозможное внимание, от которого я всегда переставала дышать.
— И я тебя слышу? — спросил он тихо.
Я посмотрела на него.
На человека, который однажды сделал мне слишком больно своей любовью.
На человека, который теперь учился любить иначе.
— Сейчас — да.
Он выдохнул так, будто держал этот воздух внутри очень долго.
— Тогда я скажу тебе ещё кое-что.
— Что?
Он чуть наклонился ближе.
Не касаясь.
Оставляя мне выбор.
— Я хочу не просто вернуть тебя. Я хочу однажды снова стать для тебя тем местом, где тебе спокойно.
У меня защипало глаза.
Господи.
Ну почему он умеет говорить именно так, когда я уже почти готова перестать защищаться?
— Это страшно, — призналась я.
— Я знаю.
— Потому что, если я поверю, а потом всё снова…
Он кивнул.
— Знаю.
— И?
— И всё равно хочу попробовать.
Я закрыла глаза на секунду.
Потом открыла.
Внутри не было железной уверенности. Ни красивого “да”. Ни внезапного исцеления. Только усталая, тихая правда.
Я тоже хотела попробовать.
— Хорошо, — прошептала я.
У него дрогнули губы.
— Хорошо — это?..
— Это не финал, Артём. И не “мы снова семья” с завтрашнего дня. Это… — я сбилась, потому что сердце стучало уже слишком громко. — Это мой честный шаг к тебе. Без гарантии. Но с желанием.
Он смотрел так, будто сейчас перед ним открыли дверь в дом после многолетней зимы.
И в эту секунду я уже знала: назад к полному холоду мы, скорее всего, не вернёмся.
Глава 94
Окончательное решение пришло не в поцелуе.
Не в постели.
Не под музыку, не на закате, не в кульминации скандала.