Глаза Ченга вылезли из орбит и принялись вращаться словно у припадочного.
— В тот раз я ничего не понял, но сейчас вдруг все встало на свои места. Ты ведь говорила, что Император старый, что его время проходит. Про какие-то игры говорила. Много всего непонятного.
— Мало ли, что я говорил? — хмыкнула Баожэй, отмахнувшись от Ченга.
— Нет, ты ведь это самое и имела ввиду, — Ченг показал на тело Императора и закивал головой. — Это ты его отравила! Ты!
— Я правильно понимаю, — ледяным тоном спросила Баожэй, закатив глаза. — Что вы обвиняете меня в смерти Императора, причем делаете это в присутствии министров?
— Господин Ченг, — встревожено произнес Хуоджин. — Вы же понимаете, что прилюдное обвинение, тем более членов императорской семьи, влечет очень неприятные…
— Я все прекрасно понимаю, господин Хуоджин! — перебил его Ченг, и многозначительно глянул на него. — Вас она ведь тоже приглашала тогда на обед, не так ли?
— Какое это имеет значение?
— Убийца! — крикнул Ченг, вновь посмотрев на Баожэй.
— Это переходит уже все рамки! — разгневалась та. — Немедленно позовите охрану! Пусть его арестуют за клевету!
— Убийца! — вновь повторил Ченг и метнулся к стоящей.
В руках у него блеснул короткий нож.
Баожэй запоздала увидела оружие и успела лишь неуклюже выкинуть руки вперед и вскрикнуть.
Животноводы
— А вот и река, — могильным голосом прошипел Сюэ, вжимая голову в плечи. Глаза зверя начали тревожно крутиться в орбитах, от чего тот стал выглядеть еще более ужасающее.
— Где?
Мальчик попытался рассмотреть хоть что-то за рядами обожженных затылков, но ничего не увидел. Лишь почувствовал, как жара вдруг отпустила, а легкий бриз донес запах прохлады и тины.
Сзади начали поджимать, сначала не сильно, даже с какой-то стеснительностью, а потом людская волна вдруг нахлынула сразу со всех сторон, слепая, огромная, сдавила своей массой так, что мальчик не смог удержаться и упал.
— Осторожно! — выдохнул Сюэ, успевая в последний момент подать мальчику лапу.
Начали толкаться локтями, больно бить коленями по ногам, толкаться, кричать.
— Стоять! Стоять! — закричал невидимый охранник.
Раздался сухой отрывистый треск — кого-то ударили плеткой. Надсадный крик захлебнулся в кровавой пене.
Но это не помогло.
С радостным многоголосым визгом и ором толпа ринулась вперед, подхватив мальчика и других идущих рядом.
— Пить! Пить! — сухо зашептали сотни глоток. — Пить!
— Стоять! Не бежать! — закричал все тот же дребезжащий голос. Звуки плетки стали звучать чаще, сухой их треск перемежался с такими же сухими выкриками.