Проводив меня до мусорных баков, Антон, улыбнувшись, на прощание махнул мне рукой:
— Пока. Доброй ночи!
— Спасибо. Пока, — с ноткой грустинки отозвалась я и, дождавшись, когда спина парня скроется за углом трансформаторной подстанции, от души замахнулась и отправила пакет в быстрое кругосветное.
Пакет с глухим ударом приземлился точно в бак.
Погода стояла чудесная. На удивление, май в этом году выдался теплым настолько, что Москва к середине месяца утопала в сочной зелени и ароматах магнолии и черемухи.
Я глубоко вдохнула. Даже стоя неподалеку от помойки, я чувствовала запах приближающегося лета. На него у меня были грандиозные планы. Я два года копила на море, и это лето просто обязано стать незабываемым.
Подумав об этом, я рефлекторно дернулась, краем глаза заметив движение со стороны трансформаторной будки, а потом замерла, когда увидела бегущего прямо на меня Антона, за которым гнались два мужика.
Я бы могла подумать, что взрослые мальчики решили поиграть в догонялки, но по расширенным, полным испуга глазам Тоши я поняла, что и мне нужно уносить ноги. И как можно быстрее. Ведь спустя секунду один из преследователей нагнал моего соседа и, обхватив локтем его за шею, начал… душить. Прямо недалеко от меня. Вообще-то в паре десятков метров от меня.
Вот же дерьмо.
Это сработало рефлекторно — я резко развернулась и рванула вперед. Чему меня и научил детдом, так это рефлексам и быстро бегать. Конкретно на последнее я и рассчитывала, когда неслась в сторону подъезда. Однако практика показала обратное — примерно через пару секунд чья-то рука обхватила меня за талию и рывком дернула на себя.
— Плохая девочка… — прилетело мне в ухо прежде, чем мой рот накрыла мужская ладонь.
Женя
Я не считала себя неудачницей, хоть и не ходила у судьбы в любимчиках. Наверное, когда я стояла в очереди за счастливой жизнью, на мне она закончилась, и тогда тот, кто восседает наверху и всех видит, сжалился надо мной и со словами «а забирай всё!» торжественно вручил мне всё имеющееся у него дерьмо.
Зато теперь, сидя на заднем сиденье наглухо тонированной черной машины с завязанными за спиной руками и заклеенным клейкой лентой ртом, я окончательно убедилась — я не неудачница. Я конченая неудачница.
— Давай договоримся, — начал темноволосый отморозок, который меня поймал и насильно запихнул в машину. Он сидел рядом со мной на заднем сиденье, уткнувшись локтем в спинку переднего водительского кресла, с которого, повернув голову, на меня взирал второй головорез. Тот, кто схватил Антона. Он был здоровенным, как гора, и лысым. — Я сейчас освобожу тебе рот, а ты не будешь орать. Лады? — довольно миролюбиво произнес он, но меня трясло так, что в ответ я не могла даже промычать. — Да не трясись, ну чё ты! — улыбнулся говнюк, будто это могло меня успокоить. — Мы добрые ребята и не обижаем хороших девочек. Я сейчас сниму ленту, и ты будешь вести себя тихо… — выгнул бровь, ожидая моего ответа.