Вот так, с вытянутой рукой и зажатым носом, будто я несла пакет с обогащенным ураном, застал меня Тоха на площадке.
Вот черт.
Антон не был принцем. Он был моим соседом, но чертовски мне нравился. Что-то было в нем такое загадочное…
— Привет! — Антон весело махнул мне рукой, и мы, не сговариваясь, направились к лифту.
Я тоже ему нравилась. По крайней мере мне так казалось, однако наша симпатия уже год балансировала между взаимными переглядываниями и болтовней ни о чем.
— Привет, — улыбнувшись, отозвалась я.
— Мусор выносить? — Антон бросил понимающий взгляд на пакет.
Бля-я-я-я…
Хотя, на что я рассчитывала, когда из пакета несло такой вонью, что разъедало глаза…
Вздохнув, я кивнула.
— Да. Кошачий корм пропал, — уточнила я, чтобы Тоша ненароком не подумал что-нибудь не то.
— Угощайся, — он протянул мне маленький шелестящий пакетик с орешками.
Я не стала отказываться.
В ответ, кроме вонючего мусорного пакета, мне нечего было ему предложить, но поболтать очень хотелось, и тогда я поинтересовалась:
— На смену?
На самом деле вопрос тупой. Ну какая смена в двенадцатом часу?
Усмехнувшись, Тоша произнес:
— Не. Гулять, — он отвел взгляд.
Пару месяцев назад Антон устроился в столичный пафосный клуб официантом. Без понятия, как он вообще туда попал, ведь, по его рассказам устроиться в «Бессонницу» практически невозможно. Судя по всему, ажиотаж вокруг этого заведения слишком преувеличен, раз Антону удалось там закрепиться, да еще подтянуть меня — две недели назад я расписывала в «Бессоннице» барную стойку, за что мне солидно заплатили.
Я многое слышала об этом ночном клубе. Но когда я оказалась внутри, мои представления знатно отличались от реальности — я чуть не ослепла от роскоши, размаха и какой-то особенной витающей там атмосферы, хоть и работала в утреннее время, когда кроме меня, охраны и персонала, наводящего порядок после ночных эскапад, никого не было. Однако даже в таких условиях это место произвело на меня неизгладимое впечатление, и это не считая слухов, которыми обросла «Бессонница». Домыслов вокруг нее как говна за баней. Среди самых смелых — по субботам в клубе творилось безумие — оргии, БДСМ — развлечения и всякие бесчинства, за которые «тяжелые кошельки» и столичный бомонд платили баснословные деньги. Как бы там ни было мне до этого места нет дела, а слухи — на то они и слухи, чтобы не подтверждаться. Тем не менее Антон проболтался о бумагах о неразглашении, которые подписал, хотя ему, собственно, и разглашать нечего — по субботам он не работал.
Перебрасываясь фразами ни о чем, на лифте мы спустились на первый этаж и вылетели из кабины с выпученными от удушья глазами. За время нашего спуска чечевичный паштет в замкнутом пространстве чуть не отравил нас обоих.