Эти слова прокололи мое сердце толстой иглой.
— Нет, — я мотнула головой.
— Да, Жень. Всё так.
— Всё не так! — я выкрикнула и ударила ладонями его в грудь. — Ты забыл одну незначительную деталь: ты — тот, кому я вручила свое сердце. Оно выбрало тебя и ему плевать на любые обстоятельства.
Кирилл, мотнув головой, прикрыл глаза. Сжал кулак. Откинул голову назад, устремляя влажный взгляд в небо.
— Знаешь, какой теперь мой самый страшный кошмар? — Кирилл очертил овал моего лица. — Потерять тебя навсегда, — прошептал так, что сжал мое сердце. — Блядь… — он усмехнулся. — Охренеть я сложный…
Его признание взорвало мою кровь, толкнуло вперед, к нему, заставило прижаться всем тело, обвить его шею руками.
Кирилл шумно выдохнул.
Его руки на моей талии: сильные, крепкие, обещающие, что больше никогда не отпустят.
Я вдохнула исходящее от его тела тепло, любимый запах, силу и безопасность.
Мы разглядывали друг друга, и я увидела в ртутных глазах тот самый пожар, в котором так отчаянно желала гореть вместе с ним.
— Очень-очень сложный, — я привстала на носочки, — но мне кажется, я справлюсь, — доверительно произнесла я.
Я уверена, что справлюсь даже зная, что скорее всего несокрушимую броню Кирилла мне придется пробивать всю жизнь. Это мой выбор, и к этому я готова. Я хотела этого сильнее, чем обстоятельства и причины, по которым мы не можем быть вместе.
Губы Кирилла дернулись в короткой, головокружительной улыбке.
— Ты ненормальная, мелкая, — его серебристые глаза блестели. — Ты не оставила мне шансов… — взгляд упал на мои губы и задержался на них.
— Шансов, чтобы в меня не влюбиться? — я облизнула губы. — Тогда… — мои пальцы сместились на затылок Кирилла и зарылись в жестких волосах, — во что влюбился, то и целуй!
От звука его бархатистого смеха мои колени стали мягкими, но уже через секунду они подогнулись, когда губы мужчины, в которого я без памяти влюблена, по-собственнически и многообещающе захватили мои.
Спустя пять лет. Сентябрь
Кирилл
Дверь в комнату открыта.
Перед тем как войти, оборачиваюсь. Прислушиваюсь.
Слышу тонкое нестройное бормотание, и пока «Синий трактор» не успел прилипнуть к языку и выебать мне мозг, вхожу, таща за собой дверь. На автомате оставляю её приоткрытой. Это моя новая привычка. Уже рефлекс. Ему три года. Были время, когда принимать душ или отлить приходилось не закрываясь. Трахаться тоже.
Сделав внутрь шаг, торможу. Во всех имеющихся смыслах. Подвисаю на картинке, представленной моим глазам. Я удачно зашел.
Сую ладони в карманы черных костюмных брюк. Медленно веду взглядом от пяток вверх по длинным ногам, облаченным в тонкий черный капрон. Широкая резинка чулка обнимает середину бедра.