Заберу гримуар, поговорю нормально с Яной и займусь. Обязательно.
С трудом оторвавшись от разглядывания печати, я положил руку на изогнутую ручку и почувствовал, как кровь внутри меня нагрелась. Механизм щелкнул и дверь распахнулась. С той стороны сразу повеяло ещё большим холодом.
На всякий случай косу я призвал сразу же. Молчащее чувство опасности не означало, что в катакомбах нет угрозы. Под землей бурлила своя жизнь и доброжелательных жителей там не было.
Я сделал пару шагов к темноте, когда понял, что меня что-то смущает. Огляделся и завершил осмотр на оружии. Лезвие и древко светились. Несильно, но достаточно для того, чтобы разгонять темноту хода.
— Это ещё что за… — я покрутил лезвие перед собой.
Орки близко? Тьфу ты, только этих монстров мне не хватает для полного комплекта. Свечение имело оттенок лазурного неба, но по нему пробегали черные всполохи. Хранительницу я призвал один протяжным матерным призывом.
Кара явилась мгновенно и тут же зевнула.
— Что это? — я сунул ей под нос светящееся оружие.
— Ммм… — мантикора принюхалась. — Ммм… Илья, ты опять головой ударился или тебя демоны покусали? Это твоё оружие. Ты его призываешь, также как и меня. Но я не бездушная вещь, между прочим, и выражаю протест…
— Светится оно почему? — прервал я её жалобы.
Хранительница завертелась на месте, как кошка, которая готовится к самой важной процедуре, то есть вылизыванию задницы. Но, к моему счастью, закончилось это тем, что она на это самое место плюхнулась, распахнув крылья для равновесия.
— Ну а почему свечусь? — промурчала она и покровительственно пояснила: — Ма-ги-я.
Символы под её мехом и правда светились, так же ярко, как и прежде, бледно-голубым. Что, вкупе с язвительным тоном, говорило о полном выздоровлении после исцеления Еврипия.
— А почему оно раньше не светилось?
— А почему я раньше не светилась? — фыркнула она.
— Кара! Заканчивай отвечать вопросом на вопрос. Ты боевую форму приняла, а оружие с самого начала боевое было. Что произошло?
Мантикора уставилась на меня немигающими желтыми глазами. Мурашки пробежались по спине от её взгляда. Красивое создание, ничего не скажешь, но жутковатое. Уже не тот стокилограммовый котенок, что прежде.
Но хранительница не выдержала драматической паузы и чихнула, развеяв всё впечатление.
— Я тебе не справочное. Ты меняешься, оно тоже, как часть тебя. Чему вас там в обители учат вообще? — проворчала она, вытирая нос лапой.
Теперь я ещё и косой светить буду, чтобы наверняка все видели? Не помню, чтобы вообще слышал о таком. С чего оно сейчас засияло? Пока я ночью гонялся за бродягой, не было такого.