— Извини, — не знаю, за что я извинялся, за её призыв или за храмовников, что лишили духов возможности «славной охоты».
— Не ты в этом виноват, — Кара перестала рычать, но голос её оставался недовольным. — Так что не тебе извиняться. Но больше об этом говорить я не хочу. У нас общая память, но это не как у людей. Эмоции, самое близкое по смыслу. Вот они остались, поэтому… — она подбирала слова, морщась. — Неприятно. Мне сложно объяснить тебе про нас.
Это я уже понимал и сам. Когда Лазарь скрывал меня эфиром, то я увидел часть иного мира его восприятием. Сложно — не то слово. Но я был благодарен за то, что она попыталась. Наконец-то не шутки и отмазки, а хоть что-то искреннее.
— Я могу попробовать показать, — вдруг сказала мантикора и приблизилась. — Не уверена, что получится. Прикоснись к моей голове. Только за уши не трогай!
Я тут же сел на колени, отозвав оружие. Такое два раза не предлагают. Она склонилась ко мне, я положил ладони на её шею и приложился лбом прямо к её морде, закрывая глаза. Короткая шерсть защекотала нос. От мантикоры исходило тепло и слабый древесный аромат, словно она извалялась в свежих опилках.
— И, главное, не забывай что ты находишься не там, а тут, — тихо сказала хранительница.
Спросить, что она имеет в виду, я уже не успел. На меня обрушился эфир, лишая способности говорить и дышать. И меня потащило водоворотом в иной мир.
Меня окружили миллионы, если не миллиарды световых пятен и чужих эмоций. Сознание барахталось в них, увязая и запутываясь. Ещё и крутило как в лятском калейдоскопе, попавшем в центрифугу. Был бы я способен избавиться от завтрака…
Но сквозь всю эту мчащуюся вниз, вперед и во все стороны чехарду я вдруг почувствовал, как мой лоб прикасается к шелковому меху хранительницы. Это стало маяком и помогло успокоить круговорот.
Эфир оглушал. Этот мир был настолько огромен, что казался бескрайней вселенной. Бескрайней и безмолвной. Но времени у меня было в обрез. Я снова задыхался. Вряд ли моя экскурсия в другой мир происходила в реальности, но непригодная для человека атмосфера не давала мне возможности выжить даже будучи лишь разумом.
Кара словно почувствовала спешку и меня стало бросать от эмоции к эмоции. Информация полилась потоком, но разобрать её я смог частично.
И, когда вывалился в прохладную реальность катакомб, то упал на спину и дышал, дышал, дышал. Влажный прелый воздух подземелья сейчас показался самым чистейшим в мире. Мантикора легла рядом и прижалась горячим боком, принося облегчение.
— Дыши, — только велела она и принялась урчать.