То, что мне показала хранительница, вводило в замешательство. Общая память, как она это назвала, выдавала почти стройный хор гнева, обиды, возмущения и последующей печали. Но среди этой массы почуял я и иное. Удовлетворение. Из тех, что от справедливости и правильности. Кто-то из духов считал произошедшее единственно верным.
Но вот почему…
Знания о том, что тогда случилось, не передавались в этом общем потоке. И это тоже было довольно странно, потому что видения о духах разных времен там были. Не было лишь времени зацепиться за них и изучить. Всё там летало, падало, плыло. Эфир был непостижим.
И я понял, почему Кара не могла сказать ни о ком из своих сородичей. Необъятность мира при условии ничтожно малого воплощенных духов почти исключала возможность случайной встречи. Духи же, не имеющие воплощения в нашем мире, в своем существовали в виде, чистой энергии, что ли. И памяти.
Жесть какая-то. Я помотал головой и меня чуть не стошнило от остаточных впечатлений этого бесплотного хоровода.
Что же, черт их подери, там произошло? Если духи помогали людям, как усиливая род, так и уничтожая демонов, то что могло пойти не так? Я слабо себе представлял, что эти существа, например, захотели бы получить власть над людьми. Вообще не тот уровень восприятия и желаний.
— Понял? — спросила Кара, заметив что я начал пыхтеть, силясь сообразить.
— Почувствовал, да. Но не понял я одного. Там было… что-то думающее о правильности закрытия вашего мира. Ты же тоже это чувствуешь?
Я повернулся к мохнатой и встретился с её горящими глазами. Нет, всё таки не такие же, как у демонов. Если рассматривать близко, то тут расплавленное золото, а там кусачее пламя.
— Это… скрыто, — ей снова пришлось подбирать подходящие по смыслу слова. — Причина скрыта, поэтому это сложно принимать. Понимаешь?
Казалось ей действительно важно, чтобы я понял их ментальные метания. Мой эмоциональный уровень пусть и сместился, благодаря бушующим гормонам, от уровня табуретки к уровню чего-то более живого, но понять всё равно было непросто.
Они не знают причину произошедшего, поэтому испытывают обиду. Даже не обиду, а сильное разочарование. Нет у этих созданий понятия эгоцентричности, так что и обидой это не назовешь.
— Мне жаль, — всё, что я мог ей сказать.
— Спасибо, — тихо сказала мантикора, её такой ответ удовлетворил. — Если ты узнаешь причину, ты мне скажешь?
— Обязательно, — пообещал я, почесывая её между ушей.
В кои-то веки она не возражала против ласки. Даже продержалась долго. Пока у меня не начала замерзать задница от лежания на холодном полу. Я поднялся и Кара отошла, принявшись вылизывать лапы.