Я остался в гостиной на первом этаже. Убедившись, что она меня точно не видит и не слышит, я сунул руку во внутренний карман кожаной куртки и достал маленькую, обтянутую бархатом коробочку. Щелкнул тугой крышкой. Внутри, на черном фоне, тускло, но безумно красиво поблескивало изящное кольцо из белого золота с аккуратным, чистым бриллиантом.
Я собирался сделать ей предложение. Прямо на нашем выпускном вечере, на глазах у всей школы.
Я прекрасно понимал, что со стороны, для нормальных людей, это может показаться полнейшим безумием. Нам по восемнадцать лет, мы только-только заканчиваем школу. Общество, преподы, знакомые скажут, что это слишком рано, что мы ненормально спешим, что мы еще глупые дети, не видевшие жизни. Но мне было плевать на общество с высокой колокольни. Я прошел с этой хрупкой девочкой через такой концентрированный ад, что наши чувства прошли закалку кровью, предательством и страхом. Я хотел, чтобы она была моей. Официально. Навсегда. С моей фамилией.
Это совершенно не значило, что после росписи в ЗАГСе мы сразу же запремся дома, она встанет босая к плите и начнет рожать мне детей одного за другим. Нет. Я хотел, чтобы мы были семьей — настоящей, законной командой. Мы будем вместе учиться: я на своем юрфаке, она на своем филфаке. Будем параллельно работать, тусоваться с друзьями, ездить отдыхать на море, набираться опыта, строить карьеры с нуля. Будем жить друг для друга в кайф. А потом, через несколько лет, когда оба твердо встанем на ноги — заведем потомство. Я с легкой улыбкой захлопнул коробочку и надежно спрятал ее в металлический сейф в кабинете отца. Мое решение было железобетонным, и никто не мог его отменить.
Когда я наконец поднялся по лестнице в нашу спальню, основной свет там был выключен. Горела только светодиодная лента, а из дорогих колонок лилась медленная, тягучая, откровенно сексуальная музыка с глубокими, вибрирующими басами.
Я замер на пороге, словно парализованный. Злата стояла посреди комнаты в одном только черном кружевном комплекте белья, который оставлял абсолютный минимум пространства для фантазии, и в высоких профессиональных туфлях на тонкой шпильке. Ее длинные волосы были распущены по плечам, а во взгляде читалась такая откровенная, порочная, женская дерзость, что у меня мгновенно пересохло во рту.
— Я придумала это специально для тебя, — прошептала она, медленно, вызывающе облизнув губы.
И она начала танцевать. Каждое ее движение было пропитано чистым, концентрированным сексом и властью надо мной. Она медленно, дразняще проводила ладонями по своим стройным бедрам, поднимаясь к груди, выгибалась, демонстрируя идеальную, кошачью пластику, которую приобрела на своих тренировках. Плавно опускалась на пол, соблазнительно прогибаясь в пояснице, и смотрела на меня снизу вверх темным, зовущим взглядом хищницы. Мое дыхание сбилось к чертям. Член мгновенно, до боли затвердел, упираясь в плотную ткань джинсов.