Я кивнул.
— Не боитесь, что я заражу других?
— Чтобы заразить других, вам самому нужно светиться, как аномалия. Мы рассчитываем на то, что ваш организм постепенно привыкнет к этой силе и научится нивелировать ее действие собственным эфиром. По крайней мере, гипотеза такова. Я и сама не верю в нее, но попробовать стоит.
— Что ж, давайте начнем сегодня же.
Шереметева осторожно отперла замок и, поднявшись с места, отошла в сторону. Жестом она пригласила меня подойти, а сама задрала рукав рубашки и принялась отсчитывать время.
— Прошу, Николаев. Время — одиннадцать пятьдесят. У вас пять минут.
Я решительно направился к ящичку и обеими руками открыл крышку. Да уж, хранилище и правда оказалось тяжеленным. Еще и поверхность коробки была гладкая — пальцы соскальзывали.
На дне коробочки лежал отколотый серый камень размером с полкулака. И сейчас я ощутил, что фонило от него очень даже. Конструкторы — молодцы, смогли придумать способ обезопасить артефакты. Но это дорого. Вся история со ртутью и специализированными предметами — дорого.
Я взял камень в ладони и с нахальной улыбкой уставился на Шереметеву. Нет, все-таки сердце у нее было — я заметил, что по ее лицу прошла дрожь, когда я голыми руками схватился за артефакт. Переживала! Правда, наверняка больше за то, как бы я случайно не скопытился у нее в кабинете.
Мне же это излучение было как слону дробина. Там даже поглощать разве что на завтрак Чуфте. Я привык к другим нагрузкам.
— Все, Николаев. Кладите обратно.
Шереметева опустила руку с часами и тут же пошла что-то записывать в журнал. А затем подала мне лист, на котором было напечатано согласие. Дата была сегодняшняя. Мне оставалось только расписаться.
Я поставил размашистый росчерк и положил согласие на коробочку.
— Как самочувствие, Николаев?
— Пока отличное, — улыбнулся я.
— Сейчас прямо от меня идите в медсанчасть. Боде вас проводит.
— Как прикажете, ваше превосходительство.
Я направился к выходу, но уже возле двери Шереметева меня окликнула. Пришлось обернуться.
— Любое малейшее недомогание — сразу в медсанчасть! Не геройствуйте! Еще придет время.
Я улыбнулся.
— Конечно, ваше превосходительство.
Я вышел в коридор, где меня дожидался адъютант.
— Мне нужно к медикам, — сказал я. — Соизволите сопроводить?
— Разумеется, ваша светлость?
— Кстати, а как теперь курсанты должны уважительно обращаться друг к другу? Раз на время обучения запрещено пользоваться титулами.
Боде улыбнулся и зашагал вместе со мной по коридору.
— «Господин такой-то» при личном обращении. Для старших чинов вы либо господин Николаев, либо курсант Николаев. Обращение к капитанам и лейтенантам — господин. К майору — ваше благородие. К подполковникам и полковникам — ваше высокоблагородие. А к генерал-лейтенанту вы уже и так обращались, все знаете.