Кати, казалось, не верила своим ушам. Девушка поднялась под одобрительные взгляды Шереметевой и моей матушки.
— Благодарю, ваше императорское высочество! — она поклонилась. — Благодарю почтеннейших советников!
Что ж, вот это была победа. Первая серьезная победа Катерины. Но она должна была понимать, что с этого момента стала для своей семьи врагом. И если я хоть что-то понимал в людях, то свои же отец и брат начнут ей мстить. Да и матушка присоединится как пить дать.
Настоящая борьба Кати Романовой только началась.
— Благодарю всех за присутствие! — великий князь жестом попросил удалиться всех, кто не являлся постоянным членом совета. — Анна Николаевна, я попрошу вас задержаться.
Матушка кивнула и попросила меня дождаться ее в холле. Пропустив вперед раздавленных Павловичей, я оказался в тройке с Кати и Шереметевой. Девушка была готова лопнуть от радости и держала себя в руках из последних сил.
Едва мы оказались в холле, Шереметева резко ко мне обернулась.
— Николаев, на пару слов.
Интересно.
Кати присела на диванчик, а мы с будущим командиром отошли к окну. Все это время Шереметева без стеснения меня разглядывала. Да и я смог получше ее разглядеть.
Когда-то была хороша собой. Сейчас тоже все было не так плохо, но несколько шрамов, которые она не пожелала сводить, много седины в волосах, ледяной взгляд и военная выправка не добавляли графине шарма.
— Вы меня впечатлили, Николаев, — глядя мне прямо в глаза, сказала Шереметева. — И полностью пошли в мать.
— Приму это как комплимент.
— Это констатация факта, Николаев. За помощь девушке спасибо. Она рассказала, что вы предложили ей этот вариант.
— Но переживаю, что не выдержит.
Шереметева улыбнулась.
— А вы уверены, что сами выдержите?
— Это угроза, ваше превосходительство?
— Предостережение. Нужно быть отчаянным человеком, чтобы рваться служить в место, о котором ничего не знаешь. Девушку я могу понять — у нее было мало альтернатив. Но вам-то это зачем, Николаев?
Я улыбнулся.
— Может, я просто хочу показать вам, что Николаевы бывают разными?
Шереметева криво усмехнулась.
— Что ж, наглости и веры в себя вам точно не занимать. Хорошие качества для обреченного.
— Прошу прощения?
— Обреченного, Николаев, — хрипло отозвалась дама. — В «Четверке» нам уже дали негласное название — Корпус обреченных.
— На что, ваше превосходительство?
— Либо на вечную славу, либо на оглушительный провал. Других дел мне не поручают. С нетерпением жду возможности увидеть, на что вы способны. Всего доброго, Николаев.
Шереметева развернулась на каблуках и, прихватив с собой Кати, вышла из зала ожидания.