Я глянул на часы и сожалением снял со своего пояса нежные ручки в варежках.
Опаздывать мне сегодня в училище никак было нельзя. На КПП дежурил всесоюзный чемпион по занудству. Этот ни за что не прикроет. А посему опоздание даже на минуту внеочередному наряду подобно.
— Ноль одна уже! — сухо сказал он, кидая взгляд на часы, висящие на стене, и беря у меня увольнительную.
— Да ни фига! — возмутился я. — Пятьдесят девять еще. Я каждый день часы сверяю! У меня все точно! Не нуди, Лобанов! Отметку ставь давай!
Сейчас, пока этот чудик занудный треплется, и впрямь «ноль одна» настанет! А это уже залетом попахивает! А мне залеты сейчас ни к чему!
Выручка пришла, откуда не ждали.
— Лобанов! — окликнул дежурного внезапно подошедший к КПП майор Курский.
— Товарищ майор! — Лобанов мигом вскочил и одернул на себе форму. — Суворовец Лобанов…
— Я знаю, что ты суворовец Лобанов! — взводный явно был чем-то недоволен. — Почему я от прапорщика, а не от дежурного по КПП узнаю, что машина с обмундированием приехала? Ты тут дежуришь или ушами хлопаешь? Тебе же было сказано: как только машина появится, сразу же звони!
Дежурный стушевался.
— Так это… Она же днем должна была…
— А приехала вечером! — прервал оправдания Лобанова взводный. — Извини, что тебя забыли спросить, когда следует приезжать. А сейчас чего глазами хлопаешь? Ставь отметки в увольнительных. Очередь уже собрал!
Сзади меня и впрямь уже собралась толпа суворовцев, боящихся опоздать из увольнения.
— Слышь, «Лоб»! — хмуро сказал Тимур Белкин, когда раздраженный майор Курский, ругаясь, пошел к себе. — Имей в виду: мы тебе финт с параграфом еще не забыли. Так что ставь давай «без одной минуты», если не хочешь узнать, что такое «темная»…
Лобанов кинул на близнеца свой фирменный презрительный взгляд и молча поставил нужную отметку в моей увольнительной. Очередь двинулась дальше. А я, довольный тем, что взводный нежданно-негаданно объявился на КПП так вовремя, почесал в расположение.
Однако уже вечером того же дня я понял, что урок, преподанный мной новенькому недавно, так и не был окончательно усвоен.
— Слышь, Рогозин! — Лобанов, точно гонщик, влетел в расположение. — Я сейчас Марине звонил!
— Поздравляю! — равнодушно ответил я, наводя порядок в тумбочке. — А я Джимми Картеру, в Штаты… И что?
Да куда же мои шпоры-то по алгебре подевались? Завтра же контрольная! Я их целую неделю готовил. Листочков десять, не меньше, исписал мелким бисерным почерком, чтобы побольше уместилось!
— Ты чего не сказал мне? — Лобанов, как и в прошлый раз, налетел на меня.