Однако, памятуя недавнюю аварийную посадку на пятую точку, хватать за форму меня новенький не решился.
— Что не сказал-то? — я усердно рылся в тетрадях, лежащих на полках.
Да где же моя писанина? Я, конечно, все, что мог, выучил. Но со шпорами оно как-то всегда спокойнее и надежнее.
— Что ты на катке Маринку мою видел! — заорал Лобанов, останавливаясь на безопасном расстоянии. — И что она в «Склифе» с переломом лежит! Мне мать ее только что сказала! Когда я Маринке домой звонил!
Глаза новенького снова потемнели от ярости и превратились в двух черных жуков. Даже черные, как смоль, волосы, казалось, почернели еще больше.
— Ну видел, и че? — так же равнодушно бросил я, разворачиваясь. — А про «Склиф» ты и сам сейчас узнал. Нафига тебе я сдался в качестве информатора? Все ж обошлось! Поправится твоя ненаглядная! Дело молодое, кости срастутся!
Илюха с Михой оторвались от своих книжек и журналов и на всякий случай подошли ближе.
— А что? — подал голос любопытный Тимошка. — Девчонка твоя… эта… как там ее… Марина… в больнице? Да?
— Не твое дело! — прошипел красный от злости Лобанов, поворачиваясь к близнецу. — Ты куда лезешь? Ты…
— А Белкин никуда и не лезет! — перебил его я.
Я и сам, бывает, поругивал Тимошку, когда он частенько выступал, когда не надо, и лез не в свое дело. Но сейчас счел нужным заступиться за однокашника перед разъяренным «Отелло».
— Лобанов! — обратился я к новенькому. — Ты слышал поговорку: «Больше двух говорят вслух»? Так вот, если ты орешь на всю казарму, стало бы, все слышащие — участники беседы. И любой может сказать, что хочет. И Белкин в том числе. Понял?
Лобанов покраснел от злости настолько, что практически сравнялся по цвету с огнетушителем, стоящим в углу.
— Следил за ней, да? — выкрикнул он, забывая о мерах предосторожности. Подлетел ко мне вплотную и заорал: — Ты ж знал, Рогозин! Знал, что меня в наряд по КПП поставили, и я сегодня «невыездной». Воспользовался этим «в крысу», да? Проследил за ней? На катке решил подъехать к чужой девчонке, пока я тут в четырех стенах торчу? Знаешь, кто ты…
— Знаю! Я — вице-сержант! — громко сказал я.
Вокруг нас уже сгрудились пацаны, с неприязнью смотревшие на Лобанова. Из-за него некоторые, спешащие в училище из увала, сегодня чуть не получили неприятную «ноль одну» в увольнительной. А посему особой симпатии к этому зануде никто не испытывал. Все присутствующие были на моей стороне.
— Я — вице-сержант! — повторил я громко и четко. — А ты, Лобанов, помимо того, что зануда, каких свет не видывал, так еще и параноик. На катке я был со своей девушкой. Я не султан, мне гарем не нужен. И Маринку твою я случайно встретил. Как и тогда, у забора. Ее валенок какой-то с ног сбил на катке, и она ногу сломала. Мы с моей девушкой ее в «Склиф» отвезли. И благодаря тому, что у моей Насти там знакомые имеются, Маринке твоей быстренько сделали все, что нужно.