Впрочем, это сейчас к делу не относилось.
Верховный смотрел на красавицу в красном платье.
Девушка была хороша, просто ослепительна, яркой красотой вся в мать. Но если в Кантемире всегда присутствовало что-то жестокое и опасное, то Василиса была чище и добрее. Правда, не было уже в глазах той детской бесхитростной восторженности. Зато было женское, тайное. И сила глубокая, несгибаемая. В сочетании с ее ослепительной молодостью – убийственная смесь.
Он видел, какими глазами смотрит на нее царевич. И хотя девушка держалась отстраненно, Дий невольно думал про себя, много ли времени этому юнцу понадобится, чтобы заморочить ей голову?
А тут и танцы пошли, и ее стали приглашать все наперебой.
Не нравилось это Верховному, он решил сам выяснить.
Она действительно увлеклась. Василиса никогда не была на пиру, а тут столько внимания. И все эти мужчины, раз за разом приглашавшие ее на танец. Все они смотрели на нее горящими глазами. Это приятно щекотало гордость. Тем более что местные красавицы как-то разом прижухли и смотрели на нее с завистью, а потом и вовсе пытались подражать.
Ну и тут Василиса разошлась. Ведьма она или не ведьма, почему бы не показать народу маленькие чудеса? А как визжал от восторга царь!
Она плясала и плясала. Пока рядом ней не возник следующий кавалер.
Ей хватило одного взгляда, чтобы распознать. Перед ней стоял Верховный.
С того самого момента, как в зал вошла красавица в красном платье, царевича Симеона словно тяжелой плитой придавило. Он смотрел на нее и не мог оторвать взгляд, а в сердце шевелились черные змеи. Как? Этого просто не могло быть. Как?!
Молодая жена окликнула его по имени, он едва глянул на нее и чуть не задохнулся от отвращения. Хотя еще недавно рад был, что на ней женился. Она рядом с той красавицей была похожа на прилизанную крысу. Блеклая, волосы какие-то серые, нос длинный. Зубы. Тьма его побери, как он не увидел раньше ее выступающие вперед зубы! Она могла ему нравиться?
– Оставь меня, – отмахнулся от жены и вдруг встретился взглядом с Борисом.
Рыжий весельчак смотрел волком, и Симеон угадывал в его глазах собственные мысли.
Как могло случиться, чтобы дураку Ваньке досталось все?
Не могло такого быть! Не должно было. Не заслужил!
И царство ему? И эту красавицу?!
Симеон просто заходился душой от несправедливости. А потом вдруг понял. Да их же дурят. Не может такого быть.
Как только начались танцы, улучил момент, затерялся в толпе и вышел из пиршественного зала. А оттуда прямиком в отдельные покои Ванькины. Потому что он нутром чувствовал обман. Уже когда подходил, его нагнал Борис.