– Ты за мной пришел? – прошептала.
Он кивнул, и вдруг странная, горькая усмешка скользнула по губам, а Василиса в тот момент в первый раз почувствовала неладное, но еще не поняла, что.
– Я клятву дал, что не прикоснусь к тебе, – шевельнул бровями Кощей. – Еще два года надо было ждать.
– Ну и что? Если так надо, я буду ждать! – с готовностью согласилась она.
И не на то бы согласилась, только быть вместе.
– Чудо мое, – выдохнул мужчина, едва касаясь губами ее волос. – Через два года я приду за тобой.
А она с ужасом увидела, как на его груди прямо сквозь доспех начинает светиться холодным потусторонним светом длинный вертикальный надрез, похожий на иглу. Мужчина начал медленно истаивать, Навь забирала свое.
И вдруг раздался смех. Княгиня.
– Но у тебя не будет этих двух лет! – проговорила она.
Оба не заметили, как она вошла в горницу. Уж точно не через дверь.
– Она выйдет замуж сегодня же, – продолжала Кантемира. – А ты поймешь, каково это, когда тебя лишают единственного смысла жизни. Как ты когда-то лишил меня, Кощей.
Хлопнула в ладоши и расхохоталась снова:
– Ай, молодец батюшка, что догадался с тебя клятву взять, бессмертный! В кой веки раз была от отца какая-то польза!
И только после этого обернулась к дочери.
– Ну, вижу, ты готова?
Жуткий смех, мстительное веселье в глазах матери…
Она не могла поверить. И главное, что все это происходило так, словно ее тут нет. Словно она вещь.
– Впрочем, если даже и не готова, это не имеет значения, – проговорила княгиня, подходя к ней.
И тут наконец заметила, что Василиса молча смотрит на нее и не отвечает.
– Сегодня будет твоя свадьба, – бросила ей и шагнула к окну.
Как громом в ушах отдались эти кошмарные слова. Куда только исчезли глупые детские иллюзии? Василиса враз почувствовала себя взрослой. А еще поняла, что больше никогда не сможет назвать эту женщину матерью.
Невольно вспомнился сегодняшний урок.
Знала бы, что это их занятие окажется последним… И Кощей. Нет, нельзя сейчас думать о Кощее, но то она расплачется, а ей надо быть сильной.
Потому что ее ждет самый настоящий бой.
Как ей сказал Ракш?
…Представь, что у тебя правая рука ранена. Или что-то держит тебя за руку, и ты не можешь освободиться. Что ты будешь делать?
Вот оно, то самое. Что ей теперь делать? Подчиниться? Нельзя.
Надо… Надо представить. Красивое место. Отрешиться. Успокоиться…
Но у нее, как назло, не получалось успокоиться. Ее мелко потряхивало изнутри, так, что стучали зубы. И все же Василиса собралась и спросила так спокойно, как могла:
– Вы ничего не забыли, княгиня?