— Ты размножила магию? — спросил Тристан…
Вернее, Леон голосом Тристана. Так странно слышать этот голос — густой, командный, привыкший отдавать приказы — без привычной нотки язвительности, но с неподдельным научным интересом. Леон даже голову склонил набок, как делал всегда, обдумывая что-то любопытное, только теперь это смотрелось нелепо. Хотя надо привыкать.
Я виновато развела руками.
— Простите. Вышло непроизвольно, — протянула жалобно.
— Ничего страшного, — с довольной улыбкой Тристана заверил меня Леон и погладил свою новую мускулистую грудь. — Это интересный опыт.
— Ничего страшного?! Интересный опыт?! Эти ещё бесят! — возмутился Тристан и шарахнул в слизня чем-то сонным или парализующим — я не поняла, но гигантская туша вздрогнула и замерла, растёкшись по земле бесформенной кучей. Потом развернулся и влепил тем же в ползущее девичье тело. Оно тоже застыло, скрючившись на полпути к зарослям.
— Это настоящая катастрофа! — Тристан уставился на свои, вернее, леоновские руки. Тонкие и бледные по сравнению с его собственными. — Как мне, Великому герцогу, жить в твоём тщедушном тельце, умник?!
Леон довольно пожал могучими плечами. Ему обмен телами явно нравился.
— Моё тело здоровое, просто не такое объёмное. Зато метаболизм отличный, — невозмутимо ответил Леон.
— Метаболизм?! — Тристан аж задохнулся. — Я и на свой не жаловался! Какая девушка согласится теперь…
Он осёкся и посмотрел на Леона угрюмо, и я поняла, о чём он подумал.
Девушки — не самая большая проблема. Великий герцог Вольный — фигура публичная и всем известная. Его знают в лицо не только в империи, но при каждом дворе соседних стран. Леон не сможет его заменить.
Я сложила руки у груди лодочкой и затараторила:
— Я всё исправлю! Надо только понять, как отменить…
— Не надо всё отменять! Меня это тело полностью устраивает, — резко поднявшись, отрезала Мари и непроизвольно провела ладонями по своим новым бёдрам. Медленно, почти нежно, будто не верила, что они настоящие.
Я уставилась на неё ошарашенно. А ведь я могу её понять! Торчать в теле тринадцатилетнего подростка, когда тебе девятнадцать и ты мечтаешь о любви, — совершенно не весело. Я знала, каково это, но я хотя бы в совершеннолетнем теле. Мари же стала нескладной девчушкой, а паучихины дочки очень хороши собой. И фигурки ладные, и лица точёные: тонкие черты, высокие скулы, длинные шеи. Смыть этот кошмарный вульгарный макияж, поменять причёску и одежду — и получится настоящая красавица. А магия — свойство души. Мари останется при своих возможностях.
— Конечно! Ты же избавилась от облачной привязки! — сделал совершенно неправильный вывод из слов Мари Леон.