— А кто теперь будет твоей хранительницей букета?! Так бы облако было, но Мариэлла же, бедняжка, в лечебнице! — в притворном ужасе выдохнула Сибилла.
Стоящая рядом Мари тяжко вздохнула.
Теперь её звали княжной Мариной Армурской — якобы родственницей Карсиана по материнской линии, которую мы встретили на каникулах, и она изъявила желание переехать в Великую империю. Дочь паучихи — Хейли — теперь никто бы в ней не узнал, но и Мариэллой зваться она уже не могла. Нынешняя Мари якобы впала в кому и находилась под присмотром лекарей в полной изоляции.
Про обмен мы решили не распространяться. Зачем, если Леон и Тристан усиленно работают над тем, чтобы вернуть всё как было? Хотя я уже не сомневалась в том, что через какое-то время всё вернётся на круги своя и без смены тел. Харизма Великого герцога Вольного постепенно меняла то, как окружающие воспринимали тело Леона. А усиленные тренировки и врождённое чувство стиля превращали неказистого первокурсника в брутального красавчика.
Чего не скажешь о теле Тристана. Если бы не его настоящий хозяин, который пинками гонял Леона на тренировки и следил за тем, чтобы он не сутулился и одевался, как положено моднику… В общем, да. Тристана можно было понять.
— Марина будет моей хранительницей букета, — ответила я подруге. — Но и вы будете моими хранительницами тоже. Мне как будущей императрице нужны хранительницы вообще всего!
Девочки завизжали так, что в соседней комнате что-то упало со стола. Мари закатила глаза, но я заметила, как дрогнули уголки её губ. Она была рада. Пусть под чужим именем, пусть в чужом теле, но она была рядом, и это главное.
И я вообще не прогадала, решив взять себе аж пятерых свадебных хранительниц, потому что без них я бы не справилась. Ирма с ее железной хваткой и вкусом, которому позавидовала бы любая придворная дама, стала хранительницей наряда невесты. Даяна стала хранительницей развлечений. Летиция — хранительницей подарков. Сибилла — хранительницей покоя невесты. А Мари просто была моей правой рукой, без ее поддержки мне бы пришлось несладко.
Торжество было пышным, долгим, многолюдным и… прошло для меня как в тумане из-за того, что я очень волновалась. Помню платье — тяжёлое, белое с золотом, от которого перехватывало дыхание в буквальном смысле. Помню толпы людей, которые провожали мою карету до Храма. Помню лицо Карсиана, когда он увидел меня, идущую к алтарю под руку с отцом. Помню, как дрожал мой голос, когда я произносила клятвы. Помню тяжесть короны — неожиданную, давящую, настоящую. Помню, как Карсиан сжал мою руку, и тяжесть стала легче.