Дед наклонился к моему уху:
— Добивай, — шепнул.
И я добил.
— В знак доброй воли и уважения к суверенитету Стейтона, — произнёс я, поднимаясь, — Великая империя готова передать Стейтону её граждан: Майкла Риджа и Хермана Баму. Сёстры Тонклин останутся у нас. Мы не стремимся к конфронтации. Мы стремимся к безопасности для всего Лаора.
Это был рассчитанный удар. Щедрый жест победителя, который может себе позволить великодушие. Стейтону нечем крыть — принять пленников обратно и промолчать, либо продолжить скандал и выглядеть неблагодарными безумцами, которые защищают магофага.
Марко выбрал первое.
Совет проголосовал. Действия Великой империи признали обоснованными. Не единогласно — Стейтон и двое его союзников воздержались, — но подавляющим большинством.
Совет закончился. Мы победили.
Дед хлопнул меня по плечу, когда мы вышли из зала на залитую солнцем террасу Белой башни.
— Неплохо, мальчик. Совсем неплохо.
От него это высшая похвала.
Тристан догнал нас на лестнице.
— Ну вот, с этим разобрались, — сказал он нетерпеливо. — Теперь моя очередь. Когда займёмся передатчиком?
— Сначала наша с Алтеей свадьба, — остудил я. — А потом всё, что захочешь.
Алтея
На Совет меня и Мариэллу не взяли, но, если честно, не сильно-то и хотелось. Тем более там всё и без нас отлично прошло.
Мне же предстояло организовать свадьбу. Да не просто свадьбу, а свадьбу наследника престола с последующей коронацией. Событие, которое войдёт в историю империи. Событие, от одной мысли о котором у меня потели ладони и пересыхало во рту.
Мама, когда узнала, к чему и в какие сроки нам предстоит подготовиться, впала в ступор и просидела не меньше часа, пялясь в стену. Я даже испугалась и проверила, дышит ли она. Дышала.
Но зато мои вернувшиеся с курорта подруги возбудились так, что от их трескотни у меня голова загудела.
— Тея, твой брат невыносим! Он нам отдохнуть нормально не дал! Никого к нам не подпускал познакомиться! На свадьбе посадим его от меня подальше! — вопила Ирма, размахивая списком гостей.
— А меня рядом с Леоном посади. Почему я раньше его не замечала? — всплеснув руками, вопрошала Даяна.
— А меня рядом с Тристаном, — мечтательно закатив глаза, попросила Летиция. — Он стал таким милым после каникул.
Мы с Мари переглянулись. Если бы Летиция знала, почему Тристан стал таким милым, она бы, пожалуй, пересмотрела свои предпочтения. Хотя кто знает. Леон и в чужом теле оставался Леоном: умным, внимательным, с тихой улыбкой и привычкой слушать больше, чем говорить. Может, Летиция как раз на это и клюнула.