А всё остальное — танцы, тосты, фейерверки, поздравления сотен людей, чьи лица сливались в одно — мне потом в таких подробностях рассказали девочки, что я пережила свою свадьбу ещё раз, но уже в здравом уме и трезвой памяти.
Но что я помнила отлично и запомню на всю свою жизнь — это наш с Карсианом разговор в нашей спальне в первую брачную ночь.
— Моя императрица, — выдохнул он, с трудом сдерживая эмоции, — я так много хочу тебе сказать… Мне не хватает слов, чтобы описать… выразить…
Муж держал меня за руки и проникновенно смотрел в глаза, пытаясь донести свою мысль, и я медленно кивнула.
— Не надо мне слов, любовь моя. Я всё знаю. Чувствую. Верю, — прошептала.
Мои губы дрожали, но я действительно знала всё, что творится в душе мужа, и доверяла ему больше, чем самой себе. Никогда раньше я не испытывала такого единения с мужчиной. Мы с Карсианом точно две половины, созданные друг для друга. Впереди нас ждёт очень много всего: и хорошего, и сложностей. Мне нужно закончить академию и стать той, кто понесёт свежие настроения студентам. Карсиану придётся ещё сложнее — ему нужно сломать закостенелую систему. Но у нас точно всё получится, потому что иначе быть не может. А наши друзья нам помогут. Вот только разберутся с Последними надеждами…
Но это будет уже другая история.
Хиллар
Раньше Хиллар не доводилось без нужды менять обжитую и отлаженную оболочку. Обычно она к этому процессу готовилась тщательно и без спешки. Переселялась в новое тело сначала на час — прощупать, освоиться, запомнить расположение нервных узлов и энергетических каналов. Потом на два. Потом на полдня. Постепенно, аккуратно, без рывков — пока новая оболочка не становилась такой же привычной, как нынешняя.
А тут раз — и её информационное поле оказалось оголённым и беззащитным.
Хиллар разъярённо зарычала. Хотела уничтожить обидчицу, иссушить до дна, но никто не услышал её ярости. И сделать она ничего не могла. Бестелесное информационное поле — жалкое, беспомощное, бесполезное, болтавшееся в пространстве, как медуза, выброшенная на берег.
Несколько минут потребовалось для осознания произошедшей катастрофы. Но самое страшное оказалось не в потере тела. Самое страшное — вывод, к которому пришёл разум магофага с беспощадной чёткостью: это всё его вина.
Как так получилось, что Хиллар за прошедшие столетия очеловечилась — неясно. Но факт оставался фактом. Она начала осознавать себя женщиной. Выдумала чувства к создателю. Потом к дочерям. Привязалась. Размякла. Позволила эмоциям затуманить расчёт. Явный сбой в системе. Агмил допустил где-то ошибку и создал бракованное информационное поле.