Толпа ахнула.
Мин-Хо тут же развернулся, используя инерцию своего промаха, и провел широкую горизонтальную подсечку. Ли Джин подпрыгнул, пропуская клинок под ногами, и в полете нанес короткий, жалящий удар в плечо моего брата.
Раздался глухой стук дерева о плоть. Мин-Хо поморщился, но не остановился.
Началась битва.
Это было громко и яростно. И это было невыносимо утомительно.
Звук сталкивающегося железного дерева эхом разносился по двору, отражаясь от стен и болезненно отдаваясь в моих висках. Крак! Крак! Бах!
Мин-Хо нападал как разъяренный медведь, обрушивая на Принца град тяжелых ударов. Он теснил Ли Джина к стене, пытаясь задавить его физической мощью.
Но Принц был подобен воде. Он перетекал из одной стойки в другую, парировал удары вскользь, сводя на нет силу атак, и жалил в ответ. Его стиль был академичным, выверенным до миллиметра, но в нем чувствовался реальный, кровавый боевой опыт.
Они двигались по двору, поднимая тучи пыли.
Я смотрела на них и чувствовала, как во мне закипает глухое, чистое раздражение.
Я ненавидела шум, ненавидела бессмысленную трату энергии. Но больше всего я ненавидела тот факт, что эти два взрослых, наделенных властью идиота прямо сейчас рисковали своими жизнями, и моими нервами, из-за ущемленного мужского эго.
Ли Джин тяжело дышал. Я видела, как он инстинктивно бережет левую сторону груди. Его движения стали чуть медленнее. Мин-Хо, заметив эту слабину, удвоил напор.
С громким криком брат провел серию из трех молниеносных ударов. Принц отбил первые два, но третий прорвал его защиту. Деревянный клинок Мин-Хо скользнул по руке Ли Джина и с силой ударил его в бок.
Принц пошатнулся, отступая на несколько шагов, его лицо исказилось от боли. Он прижал руку к ребрам, где под одеждой, несомненно, только что разошлись мои безупречные стежки.
Мин-Хо торжествующе поднял меч, готовясь нанести финальный, обезоруживающий удар.
Терпение, которое я так тщательно культивировала в себе годами, лопнуло с оглушительным треском.
— Достаточно! — мой голос, обычно тихий и сонный, прорезал шум битвы подобно ледяному клинку.
Я взлетела с веранды, забыв о своей роли больной девы.
В ту же секунду я высвободила свою Ки.
Аура «Кровавого Лотоса», тяжелая, удушливая, пропитанная чистой, первобытной угрозой, мгновенно накрыла весь внутренний двор. Это была жажда убийства унаследованная от матери.
Гвардейцы по периметру инстинктивно отшатнулись, некоторые упали на колени, не в силах вынести этого давления. Воздух стал плотным, как перед ударом молнии.
Мин-Хо, занесший меч над Принцем, замер, словно наткнулся на невидимую кирпичную стену. Его глаза расширились от ужаса. Он был воином и знал, что означает такая аура. Это была смерть, смотрящая ему прямо в затылок.