Сегодня он был облачен в повседневный, но роскошный красный халат Императора, расшитый золотыми драконами, с круглыми медальонами на плечах и груди. На его голове покоилась высокая черная шляпа иксонгван.
В одной руке он нес внушительную стопку свитков, перевязанных красными шелковыми шнурами.
Увидев меня, раскачивающуюся в гамаке с чашей фруктового пунша, Император остановился. Ледяная маска неприступного Владыки, которую он носил на Совете, мгновенно исчезла, его лицо смягчилось, плечи чуть опустились, а в уголках глаз собрались теплые лучики от искренней, бесконечно усталой, но счастливой улыбки.
Он подошел к беседке, ступая по белому гравию.
— Вы нарушаете наш договор, Ваше Величество, — протянула я, даже не подумав подняться для приветствия. Мой голос был полон притворного возмущения. — В контракте черным по белому, моим собственным изящным почерком, было указано: никаких государственных бумаг в часы моего послеобеденного отдыха. Я требую компенсации за моральный ущерб.
Ли Джин подошел к столику и с глухим стуком опустил на него гору свитков.
— Компенсация будет выплачена в полном объеме, моя Императрица, — его голос, низкий и бархатный, пробрал меня до мурашек, как и в тот день, когда он впервые назвал меня своей. — Из личной сокровищницы. Любые ткани, любые драгоценности. Но сначала…
Он снял с головы тяжелую шляпу иксонгван и положил её поверх свитков. Жест, символизирующий отказ от власти в этих стенах. Здесь, в этой беседке, он был не Сыном Неба. Он был просто моим упрямым, трудолюбивым мужем.
Мужчина обошел гамак и остановился рядом со мной.
— День был невыносимо долгим, Ю-Ри, — он тяжело вздохнул, массируя пальцами переносицу. — Послы из империи Мин требуют пересмотра торговых пошлин на шелк. Министерство Ритуалов настаивает на проведении внеочередного молебна о ниспослании дождя, хотя небо и так затянуто тучами. А глава ведомства юстиции три часа читал мне трактат о моральном облике провинциальных судей. Я думал, что усну прямо на троне.
— Вы слишком добры к ним, мой Дракон, — я поставила чашу с пуншем на столик и слегка подвинулась в гамаке, освобождая место. — Я бы приказала главе юстиции читать этот трактат вслух на главной площади, стоя на одной ноге. Уверяю вас, он бы уложился в десять минут.
Ли Джин тихо рассмеялся, и этот звук смыл остатки напряжения, висевшего в воздухе.
Он не стал садиться на скамью, вместо этого он, с грацией воина, опустился прямо на пол беседки, застеленный мягкими бамбуковыми циновками, рядом с моим гамаком.
— Я не могу быть таким же жестоким, как вы, моя Тень. Моя репутация милосердного правителя и так держится на волоске из-за того, что моя жена отказывается выходить к народу, — он лукаво посмотрел на меня снизу вверх.