С той ночи, когда кровь мятежников впиталась в ковры Тронного Зала, прошло два года.
Империя перевернула страницу. Мой свекор, Император Ли Хён, тихо и без мучений покинул этот мир спустя месяц после переворота, так и не оправившись от действия «Вдовьего Вздоха». Траур окутал столицу белым сукном, но за этой скорбью скрывалось облегчение: государство не рухнуло.
На Драконий Трон взошел Ли Джин. И, как он и обещал, он взошел на него не один.
Я, Чон Ю-Ри, дева, чьей величайшей амбицией было не покидать пределов мягкой кушетки, стала Матерью Нации. Императрицей.
Если бы кто-нибудь сказал мне об этом три года назад в поместье «Тихий Источник», я бы приказала высечь этого прорицателя за неудачную шутку, вызывающую у меня мигрень. Быть Императрицей в традиционном понимании этого слова означало добровольно спуститься в ад, вымощенный интригами Внутреннего Двора, сплетнями наложниц и бесконечными, удушающими церемониями.
Но Ли Джин был человеком, который не просто давал клятвы, он высекал их в камне.
Внутренний Двор, когда-то гудевший от тысяч женских голосов, интриг и слез, теперь был потрясающе, оглушительно пуст. Ли Джин распустил гарем. Официально, императорским эдиктом, нарушив многовековую традицию. На возмущенные вопли старых министров, которые лишились возможности подкладывать своих дочерей в постель правителя ради власти, он ответил просто:
«Моя Империя будет управляться разумом, а не интригами в спальне. А для душевного покоя мне достаточно одной женщины».
Тем, кто осмелился возразить слишком громко, дядя Тэ-О — ныне глава Императорской Теневой Гвардии, нанес вежливые, но очень убедительные ночные визиты. После этого вопросы о наложницах отпали сами собой.
Освободившиеся павильоны я переоборудовала с максимальной пользой. В одном теперь хранились лучшие сорта чая со всего света, в другом — запасы шелка, а самый большой и светлый павильон я отдала под библиотеку, перевезя туда свою любимую кедровую кушетку, которая стала моим неофициальным троном.
Был полдень, конец пятой луны, когда весна уже передает свои права лету, но воздух еще не успел налиться тяжелым зноем.
Я находилась в Тайном Саду закрытом для всех, кроме членов императорской семьи.
Мой личный рай был доведен до абсолютного, безупречного совершенства. По моему приказу дворцовые плотники возвели здесь открытую беседку из красного дерева, окруженную кустами цветущих пионов. Ароматом этих огромных, тяжелых бутонов был пропитан каждый дюйм пространства.
В центре беседки, подвешенный на толстых шелковых канатах с нефритовыми кольцами, плавно покачивался гамак. Я возлежала в нем, одетая в легкое, свободное платье цвета утреннего тумана.