Ли Джин сдержал свое слово. Он действительно издал указ, дарующий мне беспрецедентные привилегии: право на дневной сон, освобождение от бессмысленных чаепитий и установку моей любимой кушетки прямо в его кабинете. Но избежать сегодняшней церемонии было физически невозможно. Это был политический акт, необходимый для закрепления нашей победы.
Двери моих покоев разъехались в стороны.
Тэ-О, облаченный в парадный доспех офицера гвардии, переступил порог. Его единственный глаз сиял нескрываемым торжеством, но лицо оставалось по-военному строгим.
— Госпожа, — он поклонился. — Процессия с Юга прибыла. Гук-Гон Чон Хасо и Леди Юн Сора ожидают вас в Павильоне Встреч.
Мое сердце радостно, забилось. Родители, они приехали.
— Оставьте меня, — приказала я служанкам. — И приготовьте мой паланкин. Я не сделаю в этом наряде ни единого лишнего шага.
Когда мастерицы, шурша юбками, покинули комнату, я с трудом поднялась на ноги, опираясь на руку Тэ-О. Вес прически и платья неумолимо тянул к земле.
Павильон Встреч был залит мягким весенним светом.
Как только носильщики опустили мой паланкин у крыльца, я увидела их.
Отец стоял у колонны. Чон Хасо, легендарный Бог Войны, казался высеченным из темного гранита. На нем был строгий черный халат полководца, а в глазах полыхал тот самый огонь, который заставлял целые армии обращаться в бегство. Он стал старше, в его волосах прибавилось серебра, но его аура была всё такой же подавляющей, тяжелой и всеобъемлющей.
Рядом с ним, на мягкой скамье, укрытой соболиными шкурами, полулежала моя матушка. Леди Юн Сора.
Она ничуть не изменилась. Её лицо, лишенное глубоких морщин благодаря постоянному покою и дорогим кремам, выражало чистую, непревзойденную лень, которую я всегда считала своим главным наследством. Она изящно обмахивалась веером, лениво наблюдая за тем, как я, позвякивая украшениями, медленно поднимаюсь по ступеням.
— Батюшка. Матушка, — я опустилась на колени так низко, как только позволил мне жесткий шелк. — Эта недостойная дочь приветствует вас.
Хасо в два широких шага преодолел расстояние между нами. Он не стал дожидаться окончания формального приветствия. Его огромные руки подхватили меня за плечи и подняли на ноги, а затем крепко обнял меня.
— Моя храбрая девочка, — его голос дрогнул, выдавая ту бурю эмоций, которую он пытался скрыть. — Ты жива. Ты цела.
— Я бы сказала, что она не просто цела, Хасо, а пугающе хорошо устроена, — раздался тягучий, насмешливый голос матушки.
Отец неохотно отстранился, позволяя мне взглянуть на нее. Леди Сора медленно поднялась со скамьи и подошла к нам. Её темные глаза, точь-в-точь как мои, скользнули по моему роскошному наряду, задержавшись на массивных золотых шпильках и поясе.