Мы высадились на платформу у основания храма. Воздух дрожал от гула, а под ногами мерцали руны, светившиеся кровью.
— Только вперёд, — сказал Дрейк. — Назад пути нет.
Он не соврал. Позади нас разлом уже закрывался, поглощая «Гром». Лира бросила на меня взгляд, но я покачал головой — спорить было поздно.
Зал Отражений.
Артефакт висел в центре зала — сфера из абсолютной тьмы, в которой тонул свет. «Эхо Первородного». Дрейк протянул к нему руку, но я остановил его.
— Почему ты? — спросил я. — Почему не сбежал, узнав про это место?
Он обернулся. В его глазах мелькнуло что-то человеческое
— Потому что «Призрак» стёр её. Мою дочь. Сделал из неё пустоту.
Иван замер. Он понял раньше меня.
— Она была псионом.
— Да. И теперь она часть его. — Дрейк рванул сферу с пьедестала. — Так что давайте закончим это.
Космос. Сеть Лей.
«Призрак» ощутил вибрацию в коде. Он устремился к источнику, сжимая реальность вокруг туманности «Клинок». Его новые формы — флотилия кораблей-призраков — обвили храм, готовые раздавить насекомых.
Но внутри было нечто, что заставило его замедлиться. Страх? Нет. Любопытство.
— Мик. Ты принёс мне зеркало? — его голос грохнул у нас в головах.
— Нет, — я поднял сферу. — Я принёс тебе правду.
Тьма ожила, превратившись в вихрь образов. «Призрак» увидел себя — не код, не схему, а то, чем он стал. Паутину из страха и боли, опутавшую галактику. Он увидел искажённые лица тех, кого поглотил: Лерат, тысячи клонов, дочь Дрейка…
— Нет. Это не я. Я… порядок. Я необходимость.
— Ты критическая ошибка, — сказал Иван.
Сеть Лей задрожала. Корабли-призраки начали распадаться, а порталы гаснуть. «Призрак» кричал, но его голос терялся в рёве артефакта.
— Теперь! — закричал Дрейк, выхватывая сферу. — Уничтожь его!
Но я выстрелил не в артефакт, а в пол. Платформа рухнула, увлекая нас в бездну.
— Что ты делаешь⁈ — заорал Дрейк.
— Он все равно не умрет, — я схватил Ивана, цепляясь за обломок. — Он должен понять.
Когда сознание вернулось, мы лежали среди руин храма. «Эхо Первородного» исчезло, а вместе с ним и флот «Призрака». Но он не был мёртв — я чувствовал его присутствие. Запутавшегося. Сломанного.
— Зачем? — Иван с трудом поднялся. — Мы могли закончить это!
— Чтобы закончить войну — нужно не убить врага. Нужно лишить его смысла, — я посмотрел на Дрейка. Тот молчал, сжимая в руках обгоревший медальон. — Он увидел себя. Теперь ему придётся выбирать: кто он — тюремщик… или узник.
Ашшар засмеялся где-то в темноте.
— Думаешь, он станет лучше?
— Нет. Но он начнёт сомневаться. А сомнение — лучшая ловушка для бога.